К другому магу Эур не хочет, поэтому и закрыл себя от поиска, да и нас, видимо, тоже защитил, в том числе и от атаки менталиста.
— Артефакт? Но я явно слышал у себя в голове твой голос. Ты сказал: «Не двигаться! Оставаться на месте!» — с сомнением проговорил Рарок.
— Я не очень понимаю, как он воздействует, — попытался отговориться Ондиил. Вместо того чтобы отвести от себя подозрения, он, похоже, наоборот, вызвал у приятеля ненужный интерес.
Вдруг Буй почувствовал, что Эур что-то хочет сказать.
Ондиил мгновенно провалился в транс и не сразу осознал, что ему показывает артефакт.
— Эур так говорит? — догадался Рарок.
— Да, он сказал, что ты смог противостоять приказу менталиста, потому что связан со мной, как подчиненный с командиром. Оказывается, что наши клятвы были созданы для того, чтобы защититься от приказов вражеских менталистов! Невероятно! — вырвалось у Ондиила. — Любой маг или даже не маг мог контролировать своих солдат и защищать их с помощью клятвы от воздействий ментальной магии.
— А почему тогда приказ на меня подействовал?
— Потому что клятвы кто-то изменил! — ответил Буй. — Видимо, раньше дроу давали клятвы, чтобы защитить свой мозг от воздействия ментальных магов. Командиру достаточно было приказать не подчиняться внешнему воздействию, и клятва сама выстраивала барьер. Сила, заключенная в клятве, тратилась не на наказания, а на защиту.
— А потом ментальных магов стало рождаться все меньше и меньше, надобность в защите от них пропала, но командиры и не только командиры почувствовали силу этой клятвы и решили что-то изменить? — предположил Рарок.
— Видимо, так и было, но то для чего клятва была создана, все же осталось, поэтому я смог помочь тебе. Ничего больше Эуру об этом неизвестно.
— Вот как, — кивнул Сыч, а потом вдруг огорошил: — Ты когда с Эуром говоришь, глаза закрывай. Особенно, когда другие дроу рядом. А то зрелище жутковатое: зрачки расширяются и белеют, будто бельма вместо глаз.
Ондиил замер, осознавая, ЧТО только что сказал ему Рарок. Артефакт пообещал увеличить способности носителя, и дар Буя стал проявляться заметней: зрачки теперь белеют. Сыч понял, что он — менталист, увидев изменяющиеся глаза. Понял, но совсем не удивился.
— Давно догадался? — спокойно спросил Ондиил.
— Недавно. Подозревать что-то стал после той встречи с герцогиней и Флайдином, а вчера окончательно уверился.
