— Хочу вас предупредить: разрешение низкое. — Хаген нажал Play.
На экране появилось избитое, перепуганное лицо уорент-офицера Сандры Брукс. Кадр отдалился: стало видно, что голая Сандра привязана к кровати.
— Пожалуйста, не делайте этого, — сказала она кому-то за камерой. Сменился ракурс съемки, и в кадре теперь был развалившийся в кресле улыбающийся Аасиф Кохистани.
— Приветствую вас, — обратился он по-английски, — и пусть вас благословит Аллах. Американские войска окружили Панджшерское ущелье, отрезав нас от остального мира, чтобы наши жены и дети голодали.
Этого нельзя терпеть.
Он подал сигнал оператору, чтобы в кадр попала Сандра.
Теперь голос Кохистани звучал за камерой.
— Сандра, скажи своему президенту, что ты хочешь, чтобы он сделал.
Сандра рыдала от страха и от стыда и даже не могла взглянуть в объектив.
— Я хочу, чтобы он убрал наши войска.
— Почему?
— Потому что, если он этого не сделает… — Сандра стала всхлипывать.
— Скажи же ему! — выкрикнул Кохистани.
— Потому что мне отрежут пальцы на руках и на ногах.
— А потом?
— Мои руки и ноги, — проговорила она и зарыдала еще сильнее.
Кохистани сказал что-то по-пуштунски, и в кадре появился Рамеш, держа в руках инструмент, похожий на большой секатор. Он схватил Сандру за левое запястье.
— Нет! — закричала Сандра, отчаянно борясь с кожаными ремнями, которыми она была привязана к деревянной кровати. Она сжала руку в кулак, но Рамеш легко поддел кусачками ее свободный палец и отрезал его. Она заорала от боли и ужаса, кровь побежала из обрубка ручьем.
Рамеш освободил от ремней ее кисть и направил ее в объектив камеры, чтобы было лучше видно, что палец действительно ампутирован. В другой руке он держал отрезанный палец.
Сандра отдернула руку и зажала губами кровоточащий обрубок. Спустя мгновение она повернулась к краю кровати; началась рвота. В кадре снова появился Кохистани. На этот раз он уже не улыбался.
— Это ваша работа, господин президент, это вы сделали, а не кто-то другой! Уберите войска, не то за каждый просроченный день мы будем отрезать вашей женщине по пальцу.
Попытаетесь ее спасти — мы ее мигом убьем. Выполняйте наши требования — иначе она умрет!
Оператор направил камеру на Сандру: рыдая, она прижимала к грудям истерзанную руку, по-прежнему зажатую в кулак, откуда сочилась кровь, окрашивая грудь и живот в красный цвет. Видео закончилось, экран погас.
Хаген опустил экран компьютера.
Вебб вынул из ушей наушники и, поеживаясь, пересел на свое место.
