— Почему вы на лошадях и с оружием? Куда вы скачете?
Увидев, что Фарух справился с маячком, Орзу поднял руку, призывая своих людей прекратить ругань и усмирить лошадей.
— Мы едем на север заготавливать дрова. У нас много работы.
— В такое время? — озабоченно спросил Кохистани. — Но ведь сейчас темно!
— Конечно, темно! — добродушно засмеялся Орзу. — Ты думаешь, мы будем нелегально рубить лес среди белого дня?
Раздался дружный взрыв хохота.
Орзу знал, что Кохистани почти ничего не понимает в контрабанде древесиной, из-за которой так стремительно скудеет пейзаж Афганистана, и поэтому, вероятнее всего, поверит ему на слово.
— Но… А где ваши инструменты? — спросил Кохистани.
— Ты думаешь, мы возим туда-обратно наши инструменты, а, Кохистани? Может, пойдешь с нами? Тоже заработаешь себе на хлеб!
И снова всадники дружно загоготали."
"Кохистани мгновенно пришел в ярость. Его обидело, что Орзу оскорбил его прилюдно, перед его же людьми.
— Ага, Орзу Каримов! — прокричал он сквозь смех. — Я все знаю! Тогда, если ты рубишь чужую древесину, будешь платить больший налог.
Иначе в Кабуле все узнают о твоих незаконных делишках!
Орзу притворился, что тоже очень рассержен.
— Аасиф Кохистани, а с каких это пор хезби собирают налоги для правительства Карзая в Кабуле?
— А почему хезби не должны эти заниматься? — парировал Кохистани. На лице его появилась улыбка, демонстрирующая, что последнее слово осталось за ним. — Я просто объявлю, что высокие местные налоги необходимы, чтобы Карзай не узнал о твоих незаконных подвигах… А теперь прочь отсюда! Забирай своих людей и глупых животных.
Это вам не игровое поле.
Ненавидя Кохистани всей душой, Орзу хотел сказать больше, хотел даже затоптать до смерти всех этих людей, но это не входило в их планы и привело бы к задержке. Здание уже было помечено, и не было смысла рисковать, вступая в открытое противостояние, которое могло — и должно было — обернуться кровавым боем. Он обернулся в седле, призывая всех своих братьев и племянников покинуть деревню.
Кохистани стоял посреди дороги и смотрел им вслед.
— Мы должны перенести женщину в другой дом, Аасиф, — сказал Рамеш. — Если американцы наблюдают за нами сверху, они могли определить, что командный пункт — это приманка.
— Ты прав, — согласился Кохистани. Его самолюбие было уязвлено. — Но мы не можем перенести ее незаметно сегодня ночью. Нам вначале надо разработать план. — Он помолчал, затем добавил: — Отбери мужчин, которые могут хорошо скакать в темноте.
