Если цель будет достигнута и враг будет убит, то Гил окажется предоставлен сам себе, и уж тогда-то он сделает все, чтобы спасти свою задницу.
Лерер покачал головой."
"— Ваше радио и GPS будут китайскими. Специалисты Группы по особым операциям, которые готовят вас к операции, уточнят детали.
Он остановился и вопросительно взглянул на агента Моссада: добавит ли тот что-нибудь? Тот в ответ покачал головой.
— Тогда, — сказал Лерер, — пора заканчивать. Есть вопросы или пора звать подготовительную команду?
— Есть один, — отозвался Гил.
— Когда я отбываю?
— Вы летите грузовым самолетом ВВС США прямо в Кабул, — Лерер посмотрел на часы, — через одиннадцать часов сорок минут. Там вы пересядете на «Боинг-727» до Ирана. Удачи.
8
Афганистан
Провинция Нуристан, деревня Вайгал
Бадира обедала, когда глава деревни Сабил Нуристани вошел в дом в поисках Наима.
— Не знаю, где он, — ответила Бадира. — Я с утра его не видела. Наверное, уехал в Кабул.
Сабил оглядел комнату, где лежала переодетая в грязное платье Сандра, привязанная к кровати за больную лодыжку.
— Как долго она проживет?
— Все зависит от обстоятельств, — устала отвечать на больной вопрос Бадира.
— От чего зависит?
— От того, как много насилия ей придется еще вытерпеть.
Старик стоял задумавшись, глубоко всем этим обеспокоенный.
Он не был ни талибом, ни пуштуном. Старик был из калашей[38], а калаши, в отличие от Наима и его дикой банды фанатиков-ваххабитов, далеки от ультраконсервативного ислама. Предки Сабила по линии Нуристани жили в Гиндукуше веками, даже провинция названа в их честь.
У калашей были свои собственные обряды, традиции, и их глубоко возмущали боевики из Талибана и ХИК.
Лейтенанта-выскочку Наима, пуштуна с юга провинции, направили укрепить позиции талибов, когда начала набирать мощь группировка Хезби. Наим выбрал деревню Вайгал не только оттого, что она была спрятана в горах, но еще и потому, что большинство местных мужчин среднего возраста погибло в локальных конфликтах из-за земли. Жителей никто не защищал, и они с легкостью подчинялись.
Подростки росли без отцов, которые передали бы им законы племени, — никто их ничему не учил и не держал в узде. Их нетрудно было впечатлить рассказами о джихаде, которыми кормил их Наим. Сабил подозревал, что многие из рассказов Наима были выдумкой, но подростки клевали на его обещания о загробной жизни, в которой павшим за веру праведникам будут принадлежать все женщины.
— Я написал Аасифу Кохистани, — признался Сабил после раздумий.
