— Он бы все равно узнал, что Наим требует выкуп за жен …
— Но он же Хезби[39]! — оборвала его Бадира, которая боялась ХИК больше, чем Талибан. — Ты не должен был так поступать. Наим убьет тебя.
— Дело сделано. Женщина представляет опасность для всех нас. Эту деревню трудно найти, но, когда придут американцы, они не будут различать, где талибы, а где мы. Они просто сбросят бомбы, и мы все умрем.
Убежденный в том, что их ждет неминуемая смерть, он стал грызть ногти.
— Лучше бы ты подождал, — сожалела Бадира. — Видео с требованием выкупа уже отправили в Кабул.
Сабил махнул рукой.
— Они все равно не заплатят. Наим запросил слишком много. Они же не сумасшедшие! Эти ваххабитские идеи просто поглотили его мозг. Я даже слышал у костра, как он говорил мальчикам, что встретил однажды Великого Усаму. Представляешь? Да Бен Ладен даже не взглянул бы на такого дурака.
— Бен Ладен и сам был дураком, — устало протянула Бадира. — От его джихада одни проблемы.
Она посмотрела на кровать, где спала неспокойным сном Сандра.
— Ты же понимаешь, что Аасиф Кохистани не сделает ничего ни для деревни, ни для тебя лично. Он сможет прийти и отогнать американцев, но защитить тебя от Наима не сможет.
— Пусть уберет ее отсюда, — ответил Сабил, — тогда я выполню свой долг перед деревней. Наим уже не жилец. Такие фанатики долго не живут.
Немного погодя он ушел. Бадира прошла в комнату Сандры и разбудила ее.
— Тебе надо принять лекарство и выпить воды. Не то будет обезвоживание.
Антибиотики защищали организм от заражения, но рана все еще воспалялась и болела.
— Ты уверена, что у тебя нет ничего сильнее аспирина? — спросила Сандра. — Больно… ужасно больно. Я не могу больше терпеть.
Сандра пала духом.
Бадира села рядом и, взглянув на нее, сказала:
— Я могу дать тебе опиум. Только это.
— Героин?
— Нет, опиум — из мака.
— Хорошо, дай хоть что-нибудь, — согласилась с хныканьем Сандра.
Бадира вышла за дверь и наказала малолетнему охраннику сходить и попросить у взрослых опий и трубку.
Мальчик поднялся, АК-47 неуклюже болтался на его плече.
— Для тебя? — недоверчиво спросил он.
— Нет. Для американки. Живей. Ее мучают боли.
Мальчик скептически на нее посмотрел.
— Взрослые не дадут опий.
— Скажи им, Наим приказал. Давай, иди!
Мальчик злобно взглянул на нее, затем повернулся и зашагал.
Он вернулся через двадцать минут с маленькой, вручную сделанной деревянной коробкой. Он отнес ее в комнату, где Бадира обрабатывала рану Сандры.
— Хорошо, — сказала она.
