В его голове стоял девичий крик, будто он уже их настиг их и перерезал им глотки. Он хотел бы представить другой вариант развития событий, но не смог. Он на задании, и свидетелей быть не должно.
Гил замер, лег ничком в котлован. Все его лицо было измазано землей, а сам он был в камуфляже Мультикам. Он не дышал, и даже не моргал. Он готовился напасть резко, как атакующая анаконда, и вонзить лезвие ножа снизу в челюсть так, чтобы достать до мозга. Подросток умер бы мгновенно, и Гил аккуратно опустил бы его на землю, оставив свежий труп дожидаться остальных друзей, заскучавших о пропавшем друге.
Американский спецназовец в засаде станет последним, что они увидят.
Подросток остановился на краю котлована и стал мочиться прямо на военную панаму и на плечи американца. Парень еще что-то громко говорил, повернув голову к друзьям, совершенно не замечая хладнокровного убийцу, который лежал в темноте, в котловане, в каких-нибудь десяти сантиметрах от его ноги. Парень закончил свое дело и застегнул молнию на штанах.
Гил видел, как тот ушел, но запах мочи еще долго стоял в ноздрях Гила. Для него это было не в новинку. Ему приходилось носить форму, перепачканную человеческими отходами, кровью и внутренними органами. Убить человека голыми руками — это непередаваемое чувство, глубоко личный процесс, интимнейший акт, который не сравнится даже с занятием любовью с любимой женщиной. Когда твой соперник корчится, придавленный твоим весом, и ты чувствуешь, как его тело скручивается в отчаянной попытке спасти себя, когда ты ощущаешь его дыхание на своем лице, тогда ты пронзаешь его ножом.
И он извергает всю жидкость, которая у него внутри: кровь, кал, моча — все выходит наружу. Это была война на самом примитивном уровне, и Гил был рад, что подросток так и не узнал об опасности, таившейся поблизости. И это незнание сохранило жизнь не только ему, но и его друзьям.
Дети развлекались еще минут сорок, затем погрузились в машину и быстро уехали, подняв облако пыли. Гил тем временем взобрался на насыпь и двинулся по пустыне.
Он шел вдоль высохшего озера, некогда широкого бассейна озера Хамун. Раньше это был изобильный край, богатый рыбой, но сейчас вокруг виднелись лишь ветхие дома и трухлявые лодки, чуждые, странные в этом диком бесплодном окружении."
"Он отошел еще на несколько сотен метров и заметил, что все это время за ним следовала тощая собака, вероятно, надеявшаяся получить еду. Он шикнул на убогое создание и швырнул камень. Собака потрусила прочь.
