Элиза и ее монстры

– Значит, ты ботан, раз знаешь разницу.

– Вот и хорошо.

Салли молчит, но я слышу, как он дышит в темноте. Я не могла представить, что Черчу так легко удастся задеть Салли за живое. Я не знала, что Салли любит математику. Не знала, что оба они хорошо учатся. Не знала, что Черч хорошо поет… что его интересует музыкальный театр.

Я прожила рядом с ними всю их жизнь, но до сих пор относилась к ним как к чужим.

На секунду распахиваю глаза. Смотрю на Черча; он смотрит на меня. Снова закрываю глаза. Притворяюсь, что ничего не заметила.

Притворяюсь, что сплю."

"Салли снова заговаривает о соккере, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло, но Черч больше не отвечает ему. Салли тоже замолкает и с мычанием поворачивается на другой бок. В палатке становится тихо. Я мечтаю о миске со сваренными вкрутую яйцами. Пальцы томятся по телефону, компьютеру, ручке, по чему-то моему. Здесь настолько ничего нет, что у меня это в голове не укладывается. Ничего, кроме грязи и запаха костра и смоуров, приготовленных из зачерствевших пшеничных крекеров.

Ничего и никого, кроме моих братьев, которые неожиданно кажутся не такими уж одинаковыми.

Я плохо спала в ту ночь.

По всей вероятности, мой телефон сдохнет еще до конца нашей вылазки на природу. Но менее обидно мне от этого не становится. В первый день мы лазаем по каким-то умеренно впечатляющим холмам, потому что Индиана не смогла родить одну или парочку гор. Я почти выкашливаю сведенное спазмом легкое. Салли и Черч смеются надо мной. Утро второго дня посвящено пещерам, но по крайней мере мама с папой избавляют меня от необходимости забираться в них – меня невозможно заставить войти в нечто тесное, и темное, и низкое.

Мне плевать, что они не собираются всерьез заняться их изучением, я видела достаточно ужастиков, чтобы знать, какие существа из городских легенд могут там обитать.

Сижу у входа в пещеру и рисую палочкой по грязи Эмити и Дэмьена. Вокруг них не ошивались родители, велевшие им делать то и не велевшие это. Кто-то как-то спросил, почему у стольких моих персонажей нет родителей.

Эмити разлучили с ее семьей. Фарен – сирота с острова Ноктюрн. Родители Дэмьена и Рори умерли, когда те находились в самом начале подросткового возраста. Не все они были ужасными людьми – не то чтобы я так выражала свою подсознательную агрессию по отношению к собственным родителям. Просто их не было.

Не знаю почему. Может, это все-таки было чем-то подсознательным.

Разумеется, было. Все искусство – сплошное подсознание.