Элли и Звери

Так, что в этот конкретный момент мне становится плевать на выставленные мною же самой себе границы, поэтому я просто выворачиваюсь из лап Димки, встаю, придерживая простынь на груди, и прохожу мимо замершего отца семейства в ванную, прихватив по пути футболку Ромки.

- Котен… - подает голос Димка, но я не реагирую.

- Отец, какого хера тебе надо, а? – тут же повышает голос Ромка, - мы уже год у тебя бабла не берем! Работаем! Живем сами! И назад не просимся! Отвали уже от нас!"

"- Ну вот и я посмотрел, порадовался даже, что мои сыновья в себя пришли, - басит опять мужик, - поэтому и не поверил, что вы к прежним привычкам вернулись! Приехал специально без звонка.

Сначала в одну квартиру – там какая-то левая баба! Наорала на меня! – небольшая заминка, - Потом в другую! И все думал, что, если хотя бы две девки, то ладно. То пусть. Сам молодой был, тоже всего творил! Но вы – опять по старой схеме! Опять одна шлюшка на двоих, опять кошачьи вопли до утра, опять фотки в интернете! Это, бля, когда-нибудь закончится?

- Не твое дело!

Я в ванной слышу каждое слово, и каждое слово бьет.

Как пощечина. Наотмашь. Больно, однако…

Шлюха, значит, одна на двоих… Кошачьи вопли…

Ну а чего ты хотела, Эль?

Именно так это все и выглядит со стороны. Привыкай, подруга.

Во всей этой тупой ситуации особенно бесит меня, что братишки-то никак папины злые слова насчет меня не опровергают!

Не говорят, например, что Эля – не шлюха. Что у нас все по-другому…

Значит, не по-другому. Вернее, это у меня, может, и по-другому… А вот у них - нет.

Не зря я нашего будущего совместного не вижу.

Не зря.

Отчего-то больно ноет сердце.

А это признак, Эля. Знак.

Надо прекращать. Пока не вперлась. Пока это все – игра, веселый эксперимент, о котором будет прикольно и сладко вспоминать в старости.

Я выхожу из ванной, тихонько, больше не вслушиваясь в уже дикий мат, что стоит в комнате. Когда в одном помещении трое тестостероновых самцов – это напряг, знаете ли. И очень хочется свалить побыстрее.

Я напяливаю байкерские ботинки одного из близнецов, потому что мои туфли пали смертью храбрых, как, собственно, белье и одежда.

Подхватываю сумку, мужскую куртку, в которой меня сюда и доставили, и тихонько сваливаю в рассвет.

Прекрасно понимая, как я сейчас охренительно выгляжу, не рискую ехать на общественном транспорте и вызываю такси.

К дому напротив, чтоб не спалили, если вдруг опомнятся от ссоры.

Идти в мужских ботинках плохо, но радует, что они высокие и на шнуровке.