Эмблема с секретом

– Я Зигфрид Майер, писатель, – в свою очередь представился я. – Мне проще, моя работа не таит ничего замысловатого – я пишу книги. Писать книги могут все: родственники, служанки, любовницы, охранники, даже убийцы. Но если напишет убийца – его обязательно прочтут. А когда я знакомлюсь с каким-нибудь новым человеком, то чаще всего оказывается, что моих книг он не читал.

– О чем же вы пишете? – деликатно поинтересовался Алекс.

– В основном фантастику.

– Есть ли жизнь на Марсе, например?

Он снова улыбнулся.

– Жизни на Марсе нет. Даже на нашей благоустроенной Земле ее не так уж и много. Каждый день люди погибают в авариях, военных конфликтах, от рук маньяков, умирают от инфаркта и даже от обычного гриппа. Сто восемьдесят тысяч человек в сутки. Что же говорить о Марсе и всей остальной Вселенной?

Генделя сменил Альбинони, концерт для гобоя и струнных. Мы с Алексом чинно закурили. Когда перед тобой стоит коробка «Кохибы», я перестаю думать о вреде табака и временно покидаю вагон для некурящих.

– Зато на Марсе нет автомобилей и автобанов, – заметил Алекс. – Это увеличивает шансы на выживание.

– Верно.

Я сложил губы буквой «О» и выпустил несколько колец.

– А также закусочных «Старбакс». И «Макдоналдса».

Алекс посмотрел на меня с уважением. Наверное, это было связано не с банальным осуждением фастфуда, а с умением пускать ровные кольца дыма.

– Там нет футбольных болельщиков, – предположил Алекс.

– Футбола нет вообще, – подтвердил я. – Ни соккера, ни американского.

– Там нет шлюх.

– Это не очень хорошо. Но не смертельно.

– Зато там не проводятся фестивали металлической музыки.

– И балканской народной музыки тоже.

– Нет телевидения.

– И рекламодателей.

– Ни одного политического деятеля.

– И как следствие ни одного журналиста…

– Там можно жить, – заключил Алекс. – Следовательно, жизнь на Марсе все-таки есть?

– Только потому, что об этом не знают люди, – сказал я. – Стоит какому-нибудь ученому найти хоть ничтожное доказательство внеземной жизни, как она тут же исчезнет, испарится, как дым.

– Парадокс, – сказал Алекс.

– Я пишу в основном о парадоксах, – сказал я.

– Наверное, вы неплохо играете в шахматы? – неожиданно предположил он.

– Откуда вы это заключили? – удивился я. – Потому что я фантаст?

– Потому что вы любите музыку эпохи барокко.

Я рассмеялся."

"– Верно. Век великих математиков и шахматистов… Я и в самом деле люблю шахматы, Алекс, – признался я.