Эмблема с секретом

И, конечно, учитывать гравитационные поля, влияние «солнечного ветра», закономерности запусков, определяемых вращением Земли и расположением космодромов… На основании всего этого нужно наметить несколько точек, которые могут пересекаться с гипотетическим маршрутом секретного объекта… Короче, стрельба в темноте на звук за спиной. На десять выстрелов девять с половиной промахов, и это нормально: цель игры не в том, чтобы обязательно попасть, а лишь в том, чтобы научить оператора быстро и уверенно ориентироваться в пространстве…

Но Синицыну удавалось вычислить орбиту! Он сам не понимал как.

Его показатель – шесть из десяти – лучший в училище. Когда-то его собирались даже отправить на международные соревнования по «шип-сёрчингу» (это американский аналог нашего операторского тренинга, что-то вроде «морского боя»), но так почему-то и не отправили. Да и не в соревнованиях дело. В конце концов, он работает старшим оператором на самой современной в России станции слежения – чего еще нужно? Можно сказать, пик карьеры любого офицера Космических войск. Только пик этот чем-то напоминает знаменитую Столовую гору в Южной Африке – пик без вершины. Способности его никому здесь не нужны, большая часть полученных знаний оказалась бесполезной… Вон, Гнетов до сих пор третий закон Кеплера не выучил – и он полковник!..

Коротко прогудел зуммер. Дежурство подошло к концу, сейчас зайдет Пашка Зуев, который через пять минут займет его место за пультом.

Синицын потер рукой затекшую шею и поднялся.

Неприятное чувство прошло. На него больше никто не пялился из темноты… Ерунда какая-то. Рассказать об этом начальнику смены – точно комиссуют. Навязчивые фобии, паранойя. Нет. Перетопчутся. Никаких разговоров…

– Ну как? Все крести на месте? – сказал Зуев, заходя в пультовую.

– Все на месте. Держи.

Синицын протянул ему журнал. Зуев быстро просмотрел записи, расписался в графе «смену принял», проставил время.

– Давай-давай, топай скорей в столовку, – буркнул он.

 – Обед через десять минут заканчивается. А Катерина твоя опять борщ пересолила, не иначе как на почве чувств. Есть совсем невозможно… Ты б женился на ней, что ли, а?

Зуев, прищурившись, смотрел на Синицына.

– Говорят, после женитьбы любовь проходит быстро. Тогда она хоть готовить нормально начнет!

Зуев расхохотался, показывая крупные желтые зубы.

– Да пошел ты, – равнодушно сказал Синицын и двинулся к выходу. Но вспомнил что-то, остановился.