Потому что мы застреваем в пробке. Дождь льет как из ведра. Раскаты грома сводят с ума. Я не нахожу себе места. Дико переживаю. Эмилия редко болеет. А когда болеет, то очень серьезно.
— Успокойся, Арина, — в который раз повторяет Эмиль, когда я каждые пять минут набираю номер его домработницы.
— Легко сказать! — огрызаюсь я. — Она моя дочь вообще-то!
— А моя нет? — рычит Бестужев, выруливая в чужой переулок.
Глава 31
То ли оттого, что целую неделю дочь сильно болела, мне так трудно провожать ее в школу, потому что я переживаю.
То ли из-за своей головной боли... Не понимаю, что со мной творится, но уже два дня я сама не своя. Кошмары по ночам не дают покоя. Не высыпаюсь. Меня начинает потряхивать... Я часто вижу во сне отца, часто слышу, что он умер.
После последней встречи я его ни разу не видела. Он даже не звонил, что сильно меня удивляет. Неужели нашел деньги и уехал из города? Сбежал как последний трус, чтобы не получить от своего любимого сынишки? Не знаю...
Но в каком-то смысле я почувствовала себя последней стервой, отказав ему в помощи.
И в то же время умом понимаю, что он не заслужил ничего хорошего с моей стороны. Возможно, будь он рядом со мной восемь лет назад, моя жизнь сложилась бы совсем иначе. Эмилия не осталась бы без отца на столь долгое время. Она с самого рождения не лишилась бы отцовской любви и заботы. Мне не пришлось бы пережить столько трудностей. А ведь я не жила, а существовала. Ради дочки. Не будь ее, меня давно не стало бы на этом свете.
Но он решил, что деньги для него самое важное.
.. Чтобы жить, ему обязательно нужно целое состояние. Но, как говорится, бумеранг настигает всех.
— Ну что, малыш, готова? — поправляю одежду дочери, а рюкзак забираю сама. — Поехали уже.
— Мам, ты выглядишь неважно. Может, останешься дома? Меня водитель отвезет.
— Нет, родная, — качнув головой, беру ее за руку и тяну за собой к двери. — Я сама подвезу тебя и поговорю с твоим руководителем. Хочу ее предупредить. И ты запомни: если вдруг тебе станет плохо, то обязательно звони мне.
Эми, ты меня слышишь? Даже если просто будет тошнить. Окей?
— Хорошо, мам. Я, кажется, тебя заразила, — взволнованно говорит дочь. И смотрит на меня так...
— Не говори ерунды, — поцеловав ее в ладошку, улыбаюсь, чтобы она не накручивала себя.
На самом деле действительно чувствую себя неважно. Нос заложен, да и голос такой груховатый стал. Но все равно не могу отправить дочь с водителем. Да и через несколько часов при любом раскладе поеду за ней сама.
