Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

Посмотрев на Дамиана, который пару минут назад порывался бросить его и Француза и смыться на машине, он спокойно сказал.

— Давай ключи от машины. Вы остаетесь здесь.

— Что? — Дамиан вытаращил глаза, Павел же просто опустил скорчившееся от боли лицо. Кажется, он теряет сознание, это очень плохой знак. Надо скорее смываться, надо уходить прямо сейчас!

— Давай ключи, сука, иначе я тебе прямо сейчас мозги по стенке размажу, — Томаш сам удивлялся своему спокойствию. Эх, если б он раньше умел так говорить, давно бы стал самый крутым в своем районе.

Ни один мускул не дрогнул, наоборот, каждая клеточка тела исполнилась решимостью, а винтовка в руке придавала такой уверенности, какой ему испытывать прежде не доводилось.

Дамиан замахнулся для удара, но Томаш был готов к этому. Стремительный взмах, и приклад винтовки встретился с квадратной челюстью предателя. Сухой шлепок, и Дамиан упал, держась за лицо.

— Сейчас выстрелю, — предупредил Томаш. — Ключи.

Выплюнув кровавый сгусток с куском зуба, Дамиан полез в нагрудный карман рубашки и дрожащими пальцами с третьего раза достал заветные ключи, разъяренно глядя на Томаша.

Когда он вытянул руку, рукав рубашки немного поднялся, и взору Томаша предстали аккуратные следы зубов.

— Ты еще и обмануть нас хотел.

Новый удар опрокинул Дамиана на спину. Он даже не пытался защититься.

— Брось ключи на пол и ползи в ванную. И закройся там. Ты все равно уже не жилец.

Дамиан подчинился. Поднявшись, он нетвердой походкой направился в ванную комнату и честно закрыл зверь, а потом и запер — это подтвердил металлический щелчок щеколды.

Вздохнув, Томаш утер со лба пот, аккуратно поднял ключи, осмотрел их на предмет крови и положил в карман джинсов, а после перевел взгляд на Француза. Тот будто уснул — сидел, привалившись к стене, голова свесилась на бок, лицо разгладилось. Даже вроде посапывал негромко. Жаль, что блаженная дремота продлится недолго.

— Ты, конечно, был придурком, но ты мой друг, — сообщил Томаш обмякшему Французу и выстрелил, на этот раз прижав приклад покрепче.

Больно, но пока терпимо.

Француз дернулся, голова метнулась влево, как от крепкой затрещины, на молочно-белую стену выплеснулась серая клякса мозга, и тело лучшего друга сползло на пол. Томаш достал магазин — из десяти патронов осталось четыре. Со щелчком он вернул его на место. Теперь надо поискать еще какое-нибудь оружие и патроны.