Подъехали к воротам садового товарищества и обнаружили их запертыми. Калитка тоже была на замке, но стоило мне её подёргать, как из домика выбежал Петрович — местный сторож. В руках у него была старенькая двуствольная «тулка» двенадцатого калибра. Надо же, а я и не знал, что Петрович ещё и вооружённый страж садово-огородной собственности.
— Петрович, чего заперся? — спросил я его.
— Серёж, ты, что ли? В армию подался? — удивлённо уставился он на меня, смутившись вполне по-форменному выглядящей «горкой» и разгрузкой.
— Почти что, — подпустил я туману. — Так чего забаррикадировался?
— Да тут какой-то странный мужик ходил, — отмахнулся Петрович. — Морда в крови, я его окликнул, а он как кинется на меня, мычит чего-то. Я от него в дом, а он в дверь ломится. Я с перепугу давай ружьё доставать, какое, почитай, лет пять не трогал. Пока патроны нашёл, то да сё, тот ушёл. По следам вроде как обратно пошёл, прочь из посёлка, вот я и заперся.
— В следующий раз появится — стреляй ему прямо в башку, — решительно заявил я.
— Так он этот… из тех, что по телевизору рассказывают?
Петрович ткнул большим пальцем куда-то себе за спину, подразумевая, что там у него телевизор.
— Этот самый, — подтвердил я. — Укусит — сам таким же станешь. Патроны-то есть у тебя?"
"— С десяток имеется. Только дробь мелковата.
Я задумался. Вообще-то для нас Петрович — первая линия обороны. Нам было бы выгодно иметь на этом месте хорошо вооружённого сторожа, а не плохо вооружённого. Лишнего у нас не водится, как у всех нормальных людей, но всё же выделить с полсотни «четырёх нолей» мы вполне способны.
— Могу ещё пять коробок тебе подкинуть, четырёхнулевки. Возьмёшь?
— Спрашиваешь! — обрадовался Петрович. — Ты мне что ни дай — я всё возьму!
— Тогда отпирай ворота, запускай машины и садись к нам.
— Лады. А кто это с вами? — вдруг насторожился он.
— Друзья. Люди. Народ.
Петрович кинулся открывать ворота. Колонна втянулась в узкую дачную улицу, и сторож снова запер ворота следом за нами, после чего подбежал к нашему «крузаку» и залез на заднее сиденье.
Мы снова тронулись с места, и я сказал Петровичу то, что уже давно собирался:
— Петрович, у нас народу много, поэтому мы вскроем дом напротив, часть заселим туда.
— Это какой напротив? — опешил сторож. — Как так — «вскроем»? А хозяева?
— Хозяев, может, уже и в живых нет, — объяснил я. — В городе война, считай. Ломать, красть, портить ничего не будем, просто ночевать людям нужно. Если хозяева приедут — мы с ними сами разберёмся.
