Все четверо «уродов» вышли из машины и подошли к ожидавшим операм, как будто невзначай взяв их в полукольцо.
У самого Васильева в руках была картонная коробка, которую он позаимствовал в квартире Крамцова, бросил внутрь несколько книг для увесистости, а снизу к ней прикрепил ПБ[16]. У всей его команды помимо основного, легального оружия имелись совершенно не отслеживаемые никем такие же бесшумные ПБ, ещё из старых военных запасов. Попробуй их проследить, и след увёл бы в одну из бывших братских социалистических республик, а там потерялся.
Не давая ничего не подозревавшим операм сильно задуматься, Васильев спросил, добавив деловитой озабоченности в голос:
— Точно знаете, куда ехать?
— Точно, — ответил тот, что постарше, и протянул листок бумаги. — Вот карта, там адреса нет, только по ней доедете. До посёлка. А как там будете дом искать — хрен его знает.
— Найдем, — ответил Васильев.
Стоявший правее Лиханов взял бумагу из руки опера, кивнул.
— Всё в порядке. Найдём. Это прямо по этому шоссе?
— Естественно, — кивнул опер.
— А чего мы здесь встречу назначили? Сервис! Давайте теперь по оплате. Тачки где?"
"— Вон они, — кивнул Васильев за спину операм.
Те непроизвольно оглянулись, и Васильев, не вынимая пистолета из-под коробки, быстро расстрелял весь магазин. Залязгал затвор, захлопали задавленные глушителем выстрелы, гильзы сыпанули под ноги, у обоих оперов в коже курток появилось по кучке отверстий. Согнувшись, оба свалились на колени, лишь один из них глухо застонал, выпустив тягучую струйку крови из рта.
Васильев отбросил в сторону уже ненужную коробку, быстро сменил магазин, затем сказал:
— Больно? Сейчас полечим.
После этого он дважды выстрелил каждому в голову. Тела вытянулись на каменистой грязной обочине, кровь разливалась в лужи и быстро впитывалась в песок.
— Давайте в машину их и отгоните в сторонку, чтобы не маячили, — скомандовал он, вынув из кармана коробку с патронами и сразу начав набивать пустой магазин.
«Команда уродов» действовала быстро, и уже через десять минут на дороге от «Сонаты» и трупов остались лишь две кровавые лужи.
Брать с трупов из всегдашней своей осторожности он ничего не стал и рвавшемуся обшмонать «двухсотых» Балкину тоже запретил. Они сверились со своей картой, в очередной раз убедились, что это совсем недалеко, километров пять по двухполоске и ещё столько же по грунтовке. Загрузились в машину и поехали вперёд.
Асфальт закончился быстро, а грунтовка поразила их своей невероятной грязью и разбитостью.
