Ринат вскинул дробовик, Оверчук тоже навёл свой большой угловатый пистолет на американца, и оба заорали дурными голосами:
— Назад! Мордой в пол! Руки за голову!
Всё же милицейский инстинкт силён, но не всегда уместен. Дегтярёв аж за голову схватился от отчаяния и заорал, что было сил: «Огонь!» И Ринат выстрелил. Грохнуло как из пушки, акустика в коридоре была хорошая, вспышка пламени вылетела из дула на полметра, на мгновение осветив всё вокруг. Заряд крупной дроби отшвырнул на несколько метров и опрокинул Биллитона на спину.
— Ты что сделал? — спросил совершенно сбитый с толку Оверчук.
Ответить Ринат ничего не успел, потому что Биллитон как ни в чём не бывало поднялся на ноги.
— Ох, ё… — протянул Оверчук, глядя на это.
Разорванное горло, дыра от заряда крупной дроби, выпущенного чуть не в упор, в груди, и этот человек снова поднялся на ноги.
— В голову его, он уже мёртв, вы не поняли, что ли, олухи? — в отчаянии закричал Дегтярёв. — Он сожрёт вас, идиоты!
Биллитон вновь пошёл на своих обидчиков, и на этот раз выстрелил Оверчук.
Хлопнул одиночный выстрел, из затылка мертвяка вылетело облако крови, мозгов и осколков кости, тело упало на спину и уже не шевелилось.
— Ринат, тебя не укусили? — спросил Дегтярёв.
— Нет, Владимир Сергеевич, — испуганно оглядывая себя, ответил охранник.
— Тогда иди к Олегу Володько, не ходите больше по одному здесь. А мы с Андреем Васильевичем разберёмся сами.
Услышав Дегтярёва, Оверчук возражать не стал, даже наоборот, подтвердил приказ директора. Ринат ушёл, а Оверчук зашёл в кабинет.
Увидев пистолет в руке у учёного и труп Минаева, он спросил:
— Такой же, как тот? — и показал себе за спину.
Как ни странно, но он не выглядел напуганным или обалдевшим. Скорее собранным и о чём-то всерьёз задумавшимся. Дегтярёв кивнул.
— Да, точно такой же.
— Кто они? — спросил Оверчук.
— Вы не поняли ещё? — усмехнулся учёный. — Живые мертвецы, скоро таких будет много в городе. Очень много. Вас укусили?
Оверчук посмотрел на свою окровавленную левую ладонь, медленно кивнул.
— Да, этот придурок зубами вцепился, когда я его хотел оттолкнуть. Схватил мою руку своими и прямо в рот себе затолкал. Это плохо?
— Это очень плохо, — не стал обманывать Дегтярёв.
— Я что… стану таким же?
— Да. Я тоже. — Дегтярёв показал свою перевязанную руку. — У меня тоже укус.
— И что мы будем делать? — с каменным выражением лица спросил безопасник.
— Жрать живых людей, — криво усмехнулся учёный. — Но думаю, что мы этого даже не заметим и не узнаем.
