Если для всего остального мира это будет концом, то для Александра Бурко — началом. Началом новой, настоящей жизни, интересной и полной нового смысла.
Он обвёл взглядом свой кабинет — английская мебель ручной работы в викторианском стиле, картины на стенах, корешки книг. Недаром он когда-то усадил четверых друзей-программистов для того, чтобы они пересканировали все книги из библиотеки в электронный вид. Книги Бурко любил, и грядущая катастрофа вовсе не вынудит его с ними расстаться. С человечеством расстаться гораздо проще.
"
"Человечество он не любил, кстати. Любил семью, любил друзей, ценил работников, но не более. Человечество же, перенаселившее планету и установившее свои дурацкие правила проживания на ней, ему не нравилось. Давно, когда он только делал первые шаги к своему нынешнему положению, ему было интересно. Это была борьба, риск, авантюры. Теперь же… Скука, чванство и глупость окружающих, теснота на «ярмарке тщеславия», и никакой свободы, а лишь её иллюзия.
Деньги и власть не освободили. Деньги привязали к себе, а власть была лишь иллюзорной — в ней и без него хватало тех, кто умел ворочать рычаги мироздания. А он оказался на положении скорее дойной коровы, хоть и рекордной по удоям.
Ну ладно, этот порядок вещей подошёл к своему концу. Вскоре всё изменится. Выживут быстрые, смелые и сильные, и они населят ставшую враждебной планету. Причём населят, чего уж скрывать, не слишком густо. Зато с такими интересно будет жить.
Он открыл ящик стола, на самом деле представлявший собой маленький встроенный сейф, достал оттуда пистолет. Дорогущий швейцарский «Сфинкс 3000Т», малосерийный, выполненный из дымчатой дамасской стали, качественный и надёжный, как швейцарские же часы. Выудил из этого же ящика поясную кобуру и запасной магазин, затем достал несколько коробочек патронов сорокового калибра «Голден Сейбр» с «пустоголовыми» пулями и начал не спеша набивать магазины. Он решил, что теперь уже не стоит расставаться с оружием.
Разумеется, охрана у него хоть куда, но элемент игры… Да и любил он пострелять, прямо в подвале его дома был отличный двадцатипятиметровый тир.
Да, элемент игры в этом во всём какой-то есть. Бурко сам втайне признавался самому себе, что не окончательно вышел из подросткового возраста. Он жаждал приближающейся катастрофы с тем восторгом, с каким смотрят дети на устроенный ими пожар. Да и чёрт с ним, пусть горит.
