Сергей Крамцов
17 мая, вторник, утро
На «Красное Сормово» приехали вчера, с группой «делегатов» из ГУЦа. Процесс замирения с «кремлевскими» пошел полным ходом. Пусть стороны и не лобызались взасос, но стрелять друг в друга прекратили, что было уже хорошо. Белявский остался в части, распрощавшись с нами, заодно походатайствовав о списании «на боевые» гранат и ящика фальшфейеров. Ну и вогов нам еще чуть-чуть удалось выклянчить, вроде как за посредничество в установлении мира. Покочевряжились, но дали.
Пересекать реку и трогаться в путь в середине дня не хотелось, поэтому остались переночевать. Нам выделили огороженный досками загон в одном из складских корпусов, где мы и пристроились на матрасах, брошенных на деревянные поддоны. «Заводским» на этот счет совсем трудно было, на территории промзоны жилых зданий как-то и не предполагалось, поэтому размещались все так, как мы сейчас, то есть абы как. Но, в общем, ничего страшного с нами от такого ночлега не случилось, и рано утром, с рассветом, меня поднял бывший десантник и будущий речник Андрюха, сказав:
– Паром готов.
Через тридцать минут погрузка.
– Это где? – закрутил я головой спросонья.
– Я провожу.
– Ага, понял, – кивнул я и закричал: – Рота, подъем, построение по полной форме через сорок пять секунд, посылать командира в ответ запрещено уставом!
Послали меня почти все, но подниматься начали, кряхтя и сонно моргая на бледные утренние сумерки. Собрались быстро. А что нам собираться, собственно говоря? Сбегали к оборудованному на улице длинному умывальнику, ополоснулись, кому надо, тот еще и побрился.
– А завтрак? – продолжая зевать, спросил Шмель.
– Сухпаем, – буркнул я в ответ. – На пароме порубаем, пока через Волгу кандыхать будем.
– Сухомятка, блин, – вздохнул он. – Не ценишь личный состав.
– Забочусь. А то рожа у тебя скоро шире лобового станет.
До парома – широкого и низкого судна с надстройкой «аркой» и надписью СП-39,– причалившего к бетонному пирсу, оказалось недалеко, тридцать секунд езды.
На его палубе уже стояли старый красный «Сузуки Витара» со снятым верхом и «шишига» с помятой кабиной. Несколько человек курили у борта. Над серой водой реки висел туман, который должен был вот-вот развеяться – солнце поднималось все выше и выше. Немолодой дядек в тельняшке под распахнутым ватником указал, куда нам машины ставить, после чего нас предоставили самим себе.
