Коренастая блондиночка Рамзина из дежурной части гладила его по сутулой спине и говорила:
— Гриша, женись на мне, я тебя никому в обиду не дам… А уж Льву Сегаловичу тем более…
Ребята из ОБХСС играли на перевёрнутом чемоданчике в домино, а Тараскин искоса взглянул на них и, наверное, из зависти, что ему не нашлось места, высокомерно сказал:
— Самая умная игра после перетягивания каната!
Пасюк забрался в угол и сразу же крепко заснул.
Варя посмотрела на него и с жалостью сказала:
— Обида какая! Человек треть своей жизни проводит во сне! Представляете, как досадно проспать двадцать пять лет! Ужасно! Двадцать пять лет валяешься на боку и ничего с тобой интересного не происходит! Хорошо хоть, что сны снятся.
Владимир, вам часто сны снятся?
— Редко, — признался я, и тон у меня был такой, будто это моя вина или есть во мне какой-то ущерб, по причине которого редко сны снятся. И я добавил, оправдываясь: — Устаём мы очень сильно…
— А мне сны часто снятся! — радостно сказала Варя, сияя своими серыми глазами, и мне невыносимо захотелось проникнуть в её сон, узнать, что видит она в голубых и зелёных долинах волшебных превращений яви в туманную дрёму неожиданно пришедшей мечты.
— Сегодня тоже снился? — спросил я серьёзно.
— Да! Но я его не весь запомнила — он снился мне как раз перед тем, как проснулась.
Не помню, как получилось, но снилось мне, что я хожу по огромному дому, стучу во все двери и раздаю людям васильки и ромашки — почему-то были там только ромашки и васильки. И столько я цветов раздала, а букет у меня в руках меньше не становится.
