— Не имеешь права меня задерживать — тебе старший приказал!
— Иди, иди, не рассуждай, — сказал Тараскин. — Твоё место в буфэте!
Я вернулся назад, в кабинет администратора, и в этот момент в полутёмных коридорах загорелся пригашенный свет, зашумели люди, зашаркали подошвами, засуетились вокруг — это окончилось первое действие, антракт. Вот те на! Мне показалось, что минули часы — столько всякого напроисходило с нами, — а там только одно действие протанцевали.
Жеглов устроился на ручке кресла, в котором сидела Волокушина, и голос у него был такой, будто они в парке на скамеечке про жизнь и про чувства свои высокие беседуют.
— Светлана Петровна, вы мне глубоко симпатичны, только поэтому я веду с вами эти занудные разговоры. Вы поймите, что проще всего мне было бы отправить вас сейчас в тюрьму, а дней через двадцать ваше дело уже кувыркалось бы в суде. Вы ведь не маленькая, сами понимаете, что с того момента, как вас предал Ручечник, нам и доказывать нечего — задержали вас в манто, пять свидетелей, «Встать, суд идёт!».
Дальше как в песне: «И вот опять передо мной параша, вышка, часовой…»
— Чего же вы от меня хотите? — спрашивала она, и всё её лицо расплывалось, текло, слоилось от обильных слёз. И всё равно она была ужасно красивая, может быть, даже сейчас, несчастная и заплаканная, она была ещё лучше.
— Чтобы вы сами себе помогли в суде, а путь для этого у вас только один. Абсолютно чистосердечным раскаянием, рассказом обо всём, что вас связывало с позорным прошлым, вы расчистите себе дорогу к новой жизни…
В общем-то Жеглов объяснял правильно, но меня удивляло, что он всё это проповедует больно уж красиво, в таких возвышенных тонах, и я никак не мог сообразить, то ли у него на это есть расчёт какой-то, то ли просто не может удержаться, чтобы не погарцевать маленько перед очень привлекательной женщиной, пускай хоть и воровкой.
— Я расскажу обо всех… обо всех… — Она явно не решалась выговорить «кражах» и всё подыскивала какое-нибудь подходящее, не такое ужасное слово. — Обо всех случаях, когда мы брали… чужое…
— Верю! — вскочил с ручки кресла Жеглов.
— Верю, что вы многое поняли и сможете пройти через этот отрезок вашей жизни, как через ужасный сон. Но для начала у меня к вам вопрос — я хочу ещё раз проверить вашу искренность.
— Пожалуйста, спрашивайте!
— Вы ведь не единожды вместе с Ручечником встречали Фокса? Когда это было последний раз?
— Мне кажется, это было дня три назад. Или четыре.
— Где?
— В коммерческом ресторане «Савой».
