И бежал он наискосок, через улицу, прямо к танку, и в руке у него не было автомата, а держал он только связку, и я сообразил, что Парахину больше автомат не понадобится — он знал это и бежал, чуть пригнувшись, клонясь вперёд от страха и ожидания страшного удара, но бежал, ни на миг не задерживаясь, дёрганой нервной рысцой, и была в Парахине, тщедушном и сгорбленном, решимость и готовность умереть такая, что я уже не сомневался: «пантера» не налетит сзади на батарейцев, не примнёт стволы к лафетам, не намотает человеческое мясо на гусеницы.
С бронетранспортёра заметили Парахина, и пулемёт развернулся к нему злым острым рыльцем, плюнул огнём, и пули, казалось, подкинули в воздух солдата, и в последнем этом мучительном парении он бросил связку в упор в ведущее колесо гусеницы…
— …Шарапов, пошли! Чего ты тут застрял — танка, что ли, не видел? — услышал я крик Гриши. В самом деле, танка, что ли, я не видел? И побежал догонять.
В бильярдной, несмотря на ранний час, народу было немало.
От порога Жеглов внимательно осмотрел играющих и сказал мне:
— Вон там, в углу, за четвёртым столом — Копчёный…
Матерчатые квадратные абажуры нависали над зелёными столами, и лица были скрыты в дымном полумраке. Наклонился, примеривая кий для удара, парень, нырнул в колодец света, ударил и, выпрямившись, опять растворился в багрово-серой темноте. Я рассмотрел чистое смуглое лицо, «политический зачёс», худые руки и значок ГТО на лацкане.
В светлый квадрат вплыл узбек в тюбетейке, ударил. Прилив темноты смыл и его со стола. Парень со значком ГТО фальцетом выкрикивал перед ударами:
— От двух бортов в угол!.. Чужого режу в угол направо, своего в середину!.. Клопштосс!
Узбек проиграл, заплатил и стал снова расставлять шары, но Жеглов заявил непререкаемо:
— Одну минуточку! Проигравший выбывает. Теперь моя очередь…
Парень со значком взглянул на Жеглова, усмехнулся:
— Моё почтение, гражданин начальник.
Что это вы, катать начали?
— А что же делать? Если гора не идёт к Магомету…
— Никак, я вам понадобился?
— Понадобился — партнёра хорошего ищу…
— Так вы бы мне свистнули — я бы сам к вам пришёл.
— Тебе, пожалуй, досвистишься. — Жеглов смотрел с прищуром. — С тобой как в детской считалочке: Валька — дурак, курит табак, спички ворует, дома не ночует…
— Спички я сроду не воровал, — серьёзно сказал Копчёный.
— Это я знаю, — кивнул Жеглов.
