Ленины волосы лежали толстым ровным слоем, он поднимал тяжелые пряди, находил рукой шею, наклонялся и целовал красивые губы.
Ванда подбежала, повиляла хвостом.
— Нельзя, Ванда, — зло сказал он.
Ванда не имела права обниматься с кем-то, кроме него. Раньше и не обнималась, непонятно, что на нее сейчас нашло.
— Что вы здесь делаете? — недовольно спросил он соседку.
— А вы? — усмехнулась она.
— Гуляю с собакой. Я всегда гуляю здесь с собакой, ей нужно много бегать.
До переезда сюда, в Москве, он гулял с Вандой на пустыре, огороженном старым забором.
Там давно собирались затеять строительство, жители протестовали, власти вяло отбивались.
На пустырь выводили крупных собак. Иногда возникали собачьи разборки с визгом и рычанием, хозяева растаскивали своих питомцев в разные стороны. Ванда была трусиха, собак побаивалась, ни к кому не задиралась. Роман не сразу понял, почему она немедленно бросается наблюдателем к каждой собачьей драке. Потом догадался: Ванда точно знала, что убежит в любой ситуации.
Афгана никто не сможет догнать, ни человек, ни животное. Разве что гепард, но гепарды у нас не водятся.
— А я просто так гуляю, — объяснила соседка. — Без собаки.
Ее руки были покрыты ровным свежим загаром. Ноги, наверное, тоже, но ноги были скрыты синими джинсами.
Лена тоже всегда ездила отдыхать в начале мая, чтобы потом демонстрировать в Москве загорелые конечности. Сначала он ездил вместе с ней, но на пляжах ему было до смерти скучно, и он начал находить предлоги, чтобы не ездить.
Лена уезжала одна, и он страшно по ней скучал, и ездил встречать в аэропорт, обнимал в зале прилета и не хотел отпускать.
Соседка шла, медленно разглядывая деревья вдоль дороги. Он постоял, раздумывая, двинулся за ней. Ванда потрусила следом.
— Вы что-то ищете? — наконец не выдержал Роман.
— Угу, — подтвердила она. — Ищу место, где видела ночью машину, когда сюда ехала.
— Вам не говорили, что ночью ездить опасно?
— Не говорили, но я сама догадываюсь.
Нужно повернуть к деревне. Какого лешего он за ней тащится?
Она остановилась, оглядела кривую березу, нависшую над грунтовой дорогой.
Потопталась, принялась разглядывать траву вдоль дороги."
"— И что такого примечательного в машине, которую вы видели?
— Она была без номеров.
Соседка побрела дальше, пристально вглядываясь себе под ноги.
Ванда рванула вперед, зарычала, Роман поймал собаку за ошейник.
На траве и дороге виднелись небольшие пятна, очень напоминающие кровь.
Собака зарычала снова.
