— Ванда, фу, — одернул Роман.
Он походил, рассматривая дорогу возле сомнительных пятен, пнул ногой валявшуюся на дороге ветку и повернулся к соседке:
— Что еще вы видели?
— Почти ничего, — она подняла на него глаза. Глаза были красивые, большие, серые. — Машину и человека около нее.
— Какого человека? — У Лены глаза были голубые. По-настоящему голубые, как ни у кого больше.
Она пожала плечами, нахмурилась:
— Обычного. Похожего на вас.
Пожалуй, сосед вполне мог оказаться вчерашним мужиком. Человек на дороге тоже был коротко пострижен.
Роман отпустил собаку, еще походил вокруг, постоял.
— Как вас зовут? — посмотрев наконец на Юлю, спросил он.
— Юля.
— Роман. У меня дома записан телефон участкового, нужно ему позвонить.
— Я ничего толком не видела.
— Это не важно. Все равно нужно позвонить. Ночью сбили насмерть человека из деревни. Правда, нашли его не здесь.
— Я слышала, — подтвердила Юля, и опять он увидел близко огромные серые глаза. — Откуда вы знаете, что он попал под машину?
Глаза были испуганные, хотя она и пыталась скрыть испуг.
Ему захотелось ее обнять. Просто так обнять, чтобы перестала бояться. После Лены он не обнимал никого.
— Он мог умереть от сердечного приступа. Или еще от чего-нибудь.
— Его сбила машина. Во всяком случае, по предварительному заключению. Я видел сестру погибшего, она мне сказала.
Юля повернула к деревне, он пошел за ней.
Она так сосредоточенно о чем-то думала, словно принимала важнейшее решение, и от этого казалась совсем потерянной.
Ему было ее жаль и очень хотелось развеселить.
— Турция? — кивнув на ее руку, спросил он, чтобы ее отвлечь.
— Марокко.
— Предпочитаете экзотику?
Она пожала плечами, искоса на него посмотрела. Кажется, она перестала бояться, и он почему-то этому обрадовался.
— Как-то не задумывалась. А вы что предпочитаете?
— Север, — признался он и поправился: — Предпочитал.
Он думал, она спросит, почему предпочтения остались в прошлом, но она не спросила, и тогда он неожиданно сказал сам.
Сказал то, чего никогда никому не рассказывал.
— Я занимался рафтингом. У меня в прошлом году погиб друг, и я не смог его спасти. Ванда его собака. Я больше никогда не смогу сесть в лодку. Не потому, что боюсь, а так… не знаю почему.
Он был уверен, что Серега выплывет. Когда перевернулась лодка, это показалось ему забавным приключением, он даже не испугался, когда не увидел ни в воде, ни на берегу Сереги.
Ванда выплыла, а друг нет.
Он с трудом нашел в воде своего друга.
