Эскортница

Но в плане чувств и эмоций оказалось по нулям, простая механика. Да и нахождение в комнате еще одного чувака со стояком раздражало.

— То есть вы это сделали ради нее? Чтобы ей было приятно?! Ни-хре-на-се-бе, — тяну я, понимая, насколько этот мир отличается от моего.

— Хотелось всем троим испытать новые эмоции. Но мне было ровно. Для особого кайфа, как я догадался позднее, необходимо иметь сильную эмоциональную связь с девушкой. У меня ее не было. Отказываться — невежливо, дама бы расстроилась. В итоге я был даже рад, когда они расстались.

Расскажешь Петру — уволю.

— Ни за что, можешь на меня положиться. Слушай, я боюсь показаться старомодной, но... как же ревность? Твою девушку на твоих глазах... Пётр тебе потом не набил морду?

Артём быстро широко улыбается, потом вновь серьезнеет.

— В ревности вся соль, Галя. В том, чтобы ее безопасно вызвать. Не предавая партнера и не причиняя ему настоящую боль."

"Я даже запинаюсь на этих словах. Тема кажется крайне интересной, не хочу ее заканчивать.

— Получается, все участники понимают, что будут ревновать друг к другу, и по собственному желанию на это идут? Мужчины же в большинстве собственники.

Ладно, если едва знакомую девушку. Шлюху, как меня. Но если свою собственную... А ты как раз утверждаешь, что наоборот, шлюху неинтересно.

— Идея в том, чтобы запустить эволюционные механизмы. Например, я вижу, что крайне привлекательная для меня женщина может зачать потомство от другого. Ответка — неминуемый взрыв либидо. В кровь впрыскиваются ударные дозы тестостерона, в итоге секс и оргазм космические.

Нужно же взять верх над генетическим материалом соперника и выиграть гонку за бессмертие. Причем тот факт, что все в резинках, особого значения не имеет. Ревность разжигает огонь.

Лишь бы не остаться потом на пепелище. Я недолго молчу.

— Ты такое тоже пробовал? Со своей девушкой?

— Однажды. И не с Петром. Ощущения на самом деле сильные и запоминающиеся. Жизнь так сложилась, Галчонок, что лет до двадцати семи я успел многое попробовать, за исключением гей-темы, тут мимо.

Ни о чем не жалею, никого не осуждаю. И тебе не советую вешать ярлыки. Главное, все было по обоюдному согласию. Это тебя я выкупил у «мамки», видимо, возраст дает о себе знать, — качает он головой.

— Артём, а что случилось потом? Тебе тридцать три, я помню. Получается, временной провал. Ты болел шесть лет?

Истомин слегка улыбается. Перепрыгивает ручей, помогает мне, чтобы не намочила кроссовки. Ловит.

— Типа того. Влюбился.