Эскортница

— Завораживает, — шепчу я.

— Да. — Он переводит взгляд на меня. — Падающая вода завораживает.

Мы смотрим друг на друга, кожу покалывает, и сердечко сжимается от восторга.

Когда спускаемся по крутой лестнице к тропе, Артём поддерживает под локоть, незаметно проводя ладонью по груди, ягодицам. Незаметно для других, но ощутимо для меня.

Дух захватывает от предвкушения. От того, как прикасается. От всего происходящего.

— Замечаешь, как на тебя смотрят? — говорит Артём расслабленно, с улыбкой.

— Главное, чтобы ты смотрел, — парирую я.

— Другие мне безразличны.

Иногда я и правда ловлю взгляды, но это скорее исключение. Если уж честно, рядом с Истоминым я вообще забываю, что существуют другие люди.

— Как бы не пришлось подраться за тебя, — тянет он задумчиво. Следом раздраженно прищуривается. Агрессивный кивает в сторону группы стоящих у забора парней.

Те быстро отворачиваются.

Артём цедит сквозь зубы:

— В руках себя держите, молодые люди."

"Хихикаю, на всякий случай подходя к Артёму поближе. Не хотелось бы становиться причиной драки.

Я выбрала спутника, и это не обсуждается.

— Если тебя поколотят, я официально стану твоей самой неудачной покупкой, — смягчаю ситуацию.

— Очень в этом сомневаюсь, Галя. Ладно, проехали. Судя по рельефам и осанке, ты занималась спортом, возможно даже профессионально. Расскажи мне. Не стесняйся. Гимнастика, танцы?

— Балет с трех лет, — отвечаю бойко. — У нас была сильная и строгая преподавательница.

— Почему бросила? Из-за травм?

— Да, не повезло. В двенадцать сломалась и меня парализовало.

Случались травмы и до этого возраста, но тогда казалось, что самое страшное в жизни — это остаться без балета. Полежав месяц в постели, мнение свое я изменила. Есть вещи и похуже.

— Мне жаль. Полагаю, ты славно танцевала.

— С балетом у нас странные отношения. От ненависти до любви и обратно. Лет до семи я его ненавидела всей душой. В пять я даже написала Дедушке Морозу письмо, чтобы тот подарил мне перелом ноги и чтобы папа перестал заставлять меня танцевать.

Это письмо отец до сих пор хранит, оно ему кажется трогательным. Подарок дошел, правда значительно позже и в извращенной форме: сломала я спину. Бояться нужно своих желаний! — всплескиваю руками.

— Как ты с этим справилась? — говорит Артём совершенно серьезно.

Будто сочувствует, словно ему не наплевать, что там случилось у меня в подростковом возрасте.

Вздыхаю:

— Сложно. Вообще, возраст двенадцать-тринадцать лет мне дался с трудом, много потрясений было.