Скоро все с работы пойдут и не надо, чтобы они видели, как тебе плохо, тогда и вопросов не будет, как ты умудрилась так быстро прийти в себя.
— А Тод?
— Он дурак. Вряд ли он понял, насколько сильно ты пострадала. Его мозгов не хватит оценить последствия. Он запугивал тебя и других, только за этим и следил.
— Дедушка, он меня изнасиловал?
— Что?
— Вы сказали про внутренние повреждения…
— Кхм, нет, Эсса. Тебя били ногами.
Морщась от боли, девушка с трудом села, а после, подбадриваемая стариком, поднялась.
Внутри всё болело, каждое движение отзывалось дополнительной резкой болью, и не оставалось сомнений, что тело искалечено довольно серьёзно. Слезы брызнули из глаз, когда, не устояв на ногах, она покачнулась — и внутри тут же вновь словно ножом полоснуло.
— Вот ещё — слёзы лить! — заворчал Мярун. — Ты маленькой никогда не плакала, чего уж теперь-то начинать?
Заметив, что Эсса в ответ стиснула зубы, он счёл это хорошим знаком и продолжил воодушевлять её:
— Говорят, женщины у арианцев сильны духом, и твоя мать была тому примером.
Эх, была бы она жива, вывезла бы всю семью в безопасное место, но имперцы не дураки, опередили всех тех, кто мог бы что-то сделать.
— Моя мать мертва?
— Ты и это забыла? — покачал головой Мярун. — Давно уж, ты совсем крохой была.
— А отец?
— Полгода как. Несчастный случай на работе. Я думал, ты вслед за ним уйдёшь, ни жива ни мертва ходила. Баловал он тебя, как принцессу! Не знаю я других отцов, чтобы с таким умилением и восхищением смотрели на своё дитя.
А за твои цветочки убивать был готов.
— Я живу одна? — её вопрос остался без ответа, но и так все было понятно.
Старик, кряхтя и охая, еле-еле поднялся с девушкой на седьмой этаж. У обоих были все шансы умереть уже на третьем или четвёртом, но, видно, судьба ещё помучиться на этом свете.
— Ключ у тебя на шее висит, — подсказал он, когда бедняжка остановилась возле указанных им дверей, не зная, что делать.
Мярун видел, что Эсса не уверена, правильно ли поняла его на счёт своего жилья и, открыв дверь, входила с опаской.
Пройдя за ней следом, пожилой мужчина устало опустился на табурет в прихожей.
— Послушай меня, девонька. На работу завтра не ходи. Отлёживайся.
— Я не помню, где я работаю.
— Не беда. Завтра побудешь дома, а когда поправишься, встанешь пораньше и пойдёшь к электричке вместе с другими женщинами. С ними же выйдешь на станции «Предгорье» и дальше пешочком. Вон на столе твоя рабочая сумка брошена.
