Уровень новой жизни, как она с горечью осознала, оказался слишком низок, чтобы рассчитывать на такое счастье.
Шатаясь, девушка взяла большую кружку, раскрошила в неё брикет, упакованный в яркую обёртку с нарисованным попугаем, залила водой, затем прошла в комнату и завалилась на диван.
Мебель была неплохой, но залоснившейся, давно не чищенной и блеклой. Всё это не волновало новую квартирантку. Она, уже больше не сдерживая слез, скинула грязную куртку и штаны на пол, торопливо выпила съедобную массу из кружки и впала в забытье.
Весь вечер, ночь и следующий день девушка с большим трудом заставляла себя подниматься и принимать порошок. Она разводила еду, выпивала её, и снова падала на диван. Всё тело горело и ныло, но сильная боль исчезла. Через день в квартиру постучал знакомый дед.
— Оклемалась?
Он сокрушённо покачал головой, так как Эсса выглядела измождённой.
— Ты цветочки-то заваривала?
Она кивнула, а старик всё вздыхал.
— Врут, значит, что они сродни волшебству?
— Волшебство этих цветов предназначено только для рожениц, остальным — постольку-поскольку, ну а мужчинам — вообще яд, — нашла в себе силы говорить девушка.
— Никак, память вернулась?
Эсса ничего не ответила, просто побрела на кухню заваривать последний брикет.
— Чего, всё подъела? На работу когда пойдёшь?
— Надо ещё два-три дня лежать, но еды нет…
— Эх, горькая у тебя судьбинушка! Ну, я пойду, посмотрю, что у меня есть, да внука пришлю.
Потом отдашь, а то ведь, сама понимаешь, сыну нелегко кредиты достаются, да ещё я на шее вишу.
Эсса кивнула и дед, постукивая палкой, поплёлся к себе. Вскоре в дверь вновь постучали, и юркий темноглазый мальчишка, с любопытством оглядывая чужую квартиру, а заодно и тощую, сгорбленную от усталости или от боли жиличку, вывалил десяток брикетов на стол.
— Сколько я должна?
— По кредиту за каждый, — пожал он плечами и, не дождавшись от долговязой Эсски ничего, кроме кивка, убежал.
Девушка же в этот раз не легла на диван, а обошла все три комнаты, добралась до ванной и очень медленно, стараясь избегать резких движений, отмылась от грязи. На большее пока её сил не хватило. Целебный порошок активировал все возможности организма, направив их на исцеление, но при этом высосал все жизненные резервы досуха.
Расстроенно посмотрев на брошенные на полу вещи, она всё же оставила их на потом.
