Мы оба тяжело дышим, опасно глядя друг другу в глаза. Два диких животного. Одно прирожденное, другое наученное. Оба одичали в мирах, где они процветают, встретившись в центре новых джунглей. Голод натравливает их друг на друга до тех пор, пока это не превращается в намеренную кровавую бойню за доминирование.
Он снова качает головой, его взгляд опускается на мой рот, прежде чем снова заглянуть мне в глаза, и в этих расширенных зрачках читается облегчение.
— А вот и она.
То, как он это произносит, с гордым выражением на лице, заставляет меня чувствовать, что каждая кнопочка, на которую он нажимает, предназначена только для этой цели.
Чтобы пробудить тьму во мне. Выжать все мои силы, позволяя им захлестнуть его собственным странным, мазохистским способом. Это не должно вызывать во мне такое приятного волнение, как сейчас, но идея о том, что Эроу подталкивает меня к тому, чтобы я была самой плохой версией самой себя, слишком привлекательна по совершенно неправильным причинам.
— Ты готова слушать? Готова почувствовать? — спрашивает он, медленно проводя руками вниз от моих запястий, пока они не достигают изгиба моего локтя.
Эти ладони мягко скользят по моей коже вдоль предплечья, пока не достигают шеи. Он медленно обхватывает обеими руками мою шею, размазывая свою кровь по моей коже.
— Ты заслуживаешь того, чтобы расцвести, Брайони. Ты заслуживаешь удовольствия и всех желаний, в которых тебе отказывали, маскируя их общественными стандартами, призванными сдерживать тебя.
— Кто ты такой? — слова срываются с моих губ, я не задумываюсь, нуждаясь в ответах, как в следующем вдохе.
— Мне нужно знать.
Как он нашёл меня? Почему он желает этого для меня? Кто этот человек под маской? Ответы сейчас важны как никогда."
"Его карие глаза, окруженные густыми черными ресницами, переводят взгляд с одного моего глаза на другой, и я наблюдаю, как изгибается его шея под татуировкой в виде розы, торчащей из-под маски.
— Знать человека — значит понимать его намерения. Я думаю, ты знаешь, какие они у меня, — я сглатываю, внимательно слушая.
— Никто больше не может контролировать меня, особенно вымышленный Бог, созданный презренными людьми, призванный контролировать массы. Я не позволю тебе жить в этом мире обмана, когда ты была предназначена для гораздо большего.
Всё, что он говорит, имеет такой вес, словно конкретные люди, которых он подразумевает, поступили с ним самым худшим из возможных способов.
— Они лгут тебе, Брайони. Они не хотят тебя.
