Брайони никогда меня не бросит. Я не дам ей такой возможности. Либо она выберет меня снова, либо мы оба покинем эту землю в двух темных углублениях, вырытых рядом друг с другом.
Ее стоны становятся громче, и она прислоняется головой к стене рядом с моей. Я зарываю пальцы в ее волосы, запрокидывая ее голову, чтобы смерть оставалась в поле ее зрения. Это послание должно закрепиться в ее извращенном маленьком сознании. Ничто не помешает мне защитить ее от мужчин, которые думают, что она принадлежит им.
Ничто и никто не встанет на пути к тому, чтобы моя маленькая куколка осталась моей.
Когда я снова теряюсь внутри этой женщины, я чувствую острую боль от лезвия, разрывающего плоть моей руки.
— Блять! — я выплевываю в недоумении, делая шаг назад и выходя из нее."
"Она быстро поворачивается ко мне лицом и сильно толкает меня в грудь. Я отшатываюсь назад, прежде чем восстановить равновесие в крошечной коробке, только для того, чтобы она снова замахнулась на меня этим чертовым ножом.
Моя грудь сжимается, когда я наклоняюсь, избегая удара, пока мои икры не упираются в скамью, заставляя меня упасть обратно на сиденье.
Брайони прыгает на меня, оседлав мои колени, в то время как мой член все еще лежит между нами эрегированный и мокрый от ее возбуждения. Она приставляет нож к моей шее, и я откидываю голову к стене, глядя на нее сквозь ресницы, переводя дыхание, когда мои губы растягиваются в дьявольской ухмылке неверия.
— Тебе больше не удастся у меня ничего отнять, — рычит она, вдавливая кончик лезвия в плоть моей шеи.
— Никому не удастся.
Она не понимает, что эта пламенная страсть лишь активизирует мое безумие. Что дикость, скрытая глубоко внутри нее, наконец-то проявляется передо мной. Мне нужно причинить ей боль, чтобы просто кончить. Я жажду этого, как тьмы, в которой я процветаю.
Встав на колени, она поворачивает лезвие, пока его кончик не оказывается у меня под подбородком. Это действительно восхитительно.
Мысль о том, что она на самом деле может одолеть кого-то, кто не боится смерти. Но я приму это к сведению.
— Почему ты здесь? — спрашивает она, щурясь, чтобы разглядеть меня в тусклом свете. — Откуда ты мог знать?
Я сглатываю, зная, что она слишком умна, чтобы не задавать вопросов.
— Потому что я был тебе нужен. И потому что это буквально стало моей работой.
Она насмехается: — Ты мне не нужен был. У меня все было под контролем.
