Человека, который практически финансирует город, церковь и всех, кто здесь живет, благодаря своему богатству и высокому статусу.
Своему вылизанному и безупречному статусу."
"Длинные пряди темных волос, зачесанные назад, волевой подбородок, эти высокие, четко очерченные скулы, изгиб носа — всё это напоминает этого злого, властного человека. Всё, кроме потрясающих изумрудных и янтарных переливов в этих пугающих карих глазах.
— Единокровный брат, — как всегда небрежно произносит он, по-прежнему глядя прямо сквозь меня.
— Технически говоря.
— Но тогда это означало бы…
— Распутство. Внебрачная связь. Да, дорогая, тот самый престижный мужчина трахнул женщину, которая не была его женой, и обрюхатил её.
У меня отвисает челюсть, и я теряю дар речи.
— Можешь ли ты представить себе более отвратительное преступление для человека с такой репутацией? — говорит он, снова наклоняясь вперед. — Потому что я могу вспомнить несколько других.
Шрамы на его лице. Порез от глаза до верхней части скулы, шрам возле губы и тот, что вдоль челюсти.
Неровные шрамы, которые кричат о неправильном заживлении.
— Что он с тобой сделал?
— Это самое интересное, — осторожно отвечает он, изучая мои глаза. — Он ничего мне не сделал.
— Ч-что ты… имеешь в виду?
— Такие мужчины, как он, не пачкают руки в преступлениях, которые они совершают. После них не остается следов, достойных восхищения.
— Твоя мама… — начинаю я, и моя рука внезапно начинает дрожать. — Где…
— Мертва, — категорично отвечает он.
Тон, которым он это произносит, говорит о ярости, затаенной в клетке, которая копится под поверхностью из-за долгих лет сдерживаемых мучений.
Тон, который может означать только причинно-следственную связь. Кэллум убил его мать?
Он отталкивается от столешницы, прежде чем запустить пальцы в волосы на макушке. Его обнаженная грудь вздымается от мощного вздоха, мышцы пресса напрягаются, и я вижу, как снова сжимается его челюсть. Мне тяжело это осознать. Как никто ни о чем не знает?
Как Эроу смог проскользнуть сквозь трещины и остался человеком, скрытым в тени? И как Кэллум Вествуд мог подвергнуть свою плоть и кровь такому вопиющему пренебрежению, в то время как его другой сын, Сэйнт, живет как король, ожидающий своего царства?
Теперь я понимаю ненависть, ревнивые аспекты, которые он в тебе таил.
Ему приходилось сидеть и смотреть, как его единокровный брат живет жизнью, которая ему была ему недоступна. И они убили его маму? Я могу только представить, какие ужасы ему довелось пережить.
