Брайони прикусывает нижнюю губу, выглядя совсем не невинной девственницей, за которую он ее принимает.
— Давай. Говори. Я знаю, что Череп любит, чтобы его женщины молчали и были в масках, но ты можешь говорить здесь, передо мной.
Мудак.
Она сглатывает, ошеломленная его комментарием, а ее глаза вопросительно смотрят на мои.
— Да. Просто… я не знаю… — она снова нервно крутит волосы между пальцами.
Он осторожно берет ее за руку и тянет к себе на колени, заставляя меня раздуть ноздри.
— Продолжай, — говорит он ласково, как будто знает, что означает это слово.
— Все в порядке. Расскажи мне.
Брайони вздыхает, и я смотрю на нее, ловя каждое ее слово.
— Я имею в виду, мне понравился… секс втроем? Разве это не так называется? — невинно спрашивает она.
Темная улыбка растягивается на губах Нокса, наслаждающегося ее чистотой.
— Да. Да, именно так.
— Для меня это было в новинку. Я никогда не видела ничего подобного.
— Тебе достаточно любопытно, чтобы попробовать? Может, привести сюда одну из наших девушек, и мы попробуем? Покажем тебе, как это может быть весело.
А может… — он наклонился ближе и провел пальцем по ее лицу, — я посмотрю, какие идеи ты сможешь придумать сама?
Она хихикает, когда румянец заливает ее щеки. Ее подбородок уткнулся в плечо, а ресницы затрепетали. Она что, издевается над ним?
— Что заставляет твои трусики мокнуть, милая?
Я хрустнул костяшками пальцев, а затем подбородком провел по шее.
— Эм, я не знаю. Может… что-то более ограничивающее? — она невинно пожимает плечами.
— Ограничивающее? — его бровь приподнимается, а в глазах пляшет волнение.
— Да, например, ограничители? Веревки. Цепи. Наручники? Мне кажется, это может быть забавно. Не иметь контроля над тем, что кто-то с тобой делает. Позволить их воображению разгуляться.
Он удовлетворенно стонет, кивая, когда его пальцы проходят от ее плеча вниз по руке.
— Продолжай.
Выпотрошу его. От шеи до яиц.
— Чтобы кто-то мог сковать твои запястья наручниками за спиной и брать тебя, как ему вздумается.
Использовать тебя в своих интересах и заставить умолять об освобождении. Я бы так и сделала.
Его глаза слегка расширяются, и в его выражении появляется самый жаждущий взгляд, который я когда-либо видела. Этот ублюдок даже не может закрыть рот.
— Мне нравится, как ты мыслишь, — говорит он, глядя на нее и кивая.
Он даже не моргнул. Лучше бы он, блять, моргнул.
— Да, но я даже не знаю, с чего начать, — смущенно говорит она, а потом снова прикусывает губу.
