— Объясни мне, почему это больно."
"Я думаю о ее словах. Она права в том, что он приучил меня отрицать определенный тип прикосновений. Мне физически больно ощущать эти ласки на своей коже. Нежность заставляет мою кожу ползать от зуда, который требует глубокой и жестокой царапины, чтобы он никогда не вернулся. Когда это происходит, я вижу только одно лицо.
Но если я что-то и понял о Брайони, так это то, что она слишком проницательна. Ее потребность в деталях сводит с ума, особенно когда она воочию видит, как епископ обращается со своими фаворитами.
— Тебе нужны подробности? Тебе нужно, чтобы я сорвал покров с твоего иллюзорного мира, где все происходит не так, как на самом деле?
Уголки ее глаз морщатся, когда она смотрит на меня, опасаясь, что зашла слишком далеко. Она сказала.
— Хочешь узнать, как он заставил меня встать перед ним на колени в церковном подвале, в месте, где крики маленького мальчика были подавлены, когда он втискивал себя в мой рот? — мой голос повышается, когда я продолжаю.
— Хочешь узнать, как он нагнул меня над столом дьякона в алтарной комнате, трахая меня во время чтения Священного Писания, как будто изнасилование мальчика в церкви было святейшей из традиций?
Она подносит руки к лицу и всхлипывает.
— Это то, что тебе нужно услышать? — я отпускаю ее волосы и хватаю за плечи, прижимая ее спиной к стене, заставляя картину, стоящую рядом, биться о нее.
Я заменил печаль страхом, и это только подталкивает меня к тому, чтобы вызвать еще больше.
Чтобы стереть жалость ужасом.
Мои пальцы глубоко впиваются в ее плечи, вдавливаясь в кожу, пока я трясу ее маленькое тело, прижимая к стене.
— Хочешь знать, как он говорил мне, как сильно любит меня каждый раз после того, как кончал? — я бью кулаком по стене над ее головой, заставляя ее вздрагивать. — Как Святой Дух был даром от самого Бога, который я должен был принять, чтобы избежать вечного проклятия, на которое я был обречен? — мой голос понижается до ровного тона.
— Как его мягкая, ласковая ладонь теребила мой член, пока он не затвердел, а потом отругала меня за то, что я самозабвенно наслаждался тем, что должно было быть таинством для самого Господа? Что из-за этого я попаду в бесконечный цикл, требующий больше частных, индивидуальных занятий по очищению?
Она хватается за полотенце, прикрывающее ее грудь, как будто боль от подробностей, о которых она непрестанно умоляла меня, раскалывает его пополам.
