Моя наивность придает некую странную знакомость тому времени, когда моими приоритетами было просто завоевать уважение старших, одновременно развивая отношения с Богом и укрепляя веру.
Теперь же, когда мы обнимаем друг друга, между обеими сторонами остаются секреты и ложь, смерть и обман служат кирпичиками в стене, разделяющей нас."
"Я отстраняюсь от его объятий, поднимаю голову и смотрю в глаза человека, которому, как мне казалось, я когда-то могла доверять.
— Брайони, — дышит он, обхватывая мое лицо обеими руками, его ласка нежная и теплая.
Я смотрю в эти пронзительные голубые глаза, изучая его выдающиеся скулы, острый край сильной челюсти и розовую нижнюю губу, выступающую чуть дальше верхней, и вижу такое сходство с его старшим братом, что это просто невозможно не заметить.
— Я очень волновался за тебя, — признается он, сканируя взглядом мое лицо. — Я даже поехал в аэропорт, откуда, по их словам, ты сбежала, только чтобы поехать с тобой. Чтобы помочь тебе найти родителей и разобраться со всем этим.
Я тупо смотрю на него, пытаясь понять.
— Они сказали, что ты сбежала из-за меня. Из-за того, что случилось. — Он качает головой, его глаза смотрят на мои губы в воспоминаниях, в его сгорбленных плечах сквозит сожаление. — Я чувствовал себя ужасно. Я не мог позволить тебе пропасть из-за того, что мы оба сделали. Это было так несправедливо, что они свалили все на тебя, как будто это не я был там, кто целовал тебя в ответ.
Целовал меня в ответ. У меня пересохло во рту от его заявления.
— Я никогда не выкладывала это видео, Сэйнт. Ты должен знать… — мои глаза наполняются слезами, слезами, которые можно только приветствовать, учитывая тему разговора.
Но мои слезы не для него. Они для прежней меня. Девушки, которая всегда хотела постоять за себя, делать то, что правильно, но чувствовала груз обязательств вокруг себя. Девушки, которая никогда не представляла себе мир, где месть была бы сладкой и оправданной.
— Иди сюда, — тихо говорит он, заглядывая мне за спину и беря мою руку в свою большую, защитную хватку.
Он направляет меня к хозяйственной кладовке в классе и затаскивает внутрь, прежде чем закрыть за собой дверь.
Подальше от глаз. Эроу будет в восторге.
Мои руки дрожат от близости к человеку, которому я должна притворяться, что доверяю все, что у меня есть. Мысли возвращаются к лезвию, пристегнутому к внутренней стороне бедра, но мои ноги плотно смыкаются, уступая его необходимости.
