Вводя себя как можно глубже в последний раз, ударив пирсингом о заднюю стенку её гладкого горла, я отстраняюсь. Несколько раз провожу по своему члену, я издаю громкий стон, и меня охватывает эйфория, пока я кончаю на её лицо, покрывая её милое личико своей спермой.
Её глаза плотно закрываются, в то время как он пытается вдохнуть, смесь спермы, слез и туши для ресниц создает передо мной самый прекрасный образ. Моя грязная девочка наконец-то покрыта мной.
Поместив свой полуопущенный член обратно в штаны, я провожу двумя пальцами по сперме, стекающей по её щеке, покрывая их.
Она поднимает свой взгляд на меня, её глаза мокрые от слез, и всхлип покидает её.
Используя сперму, я рисую знак креста на её лбу.
— Во имя Эроу, твоего нового Бога, я крещу тебя, Брайони Стрейт, — я беру остаток и вытираю им её губы, пока она смотрит на меня в ужасе неверия. — Твоя новая жизнь начинается сейчас.
Она отдёргивает голову от меня, и её свирепый взгляд мгновенно заменяет былую невинность.
— Да как ты смеешь! — выплевывает она на меня, двигаясь, чтобы встать.
Я улыбаюсь про себя, наблюдая, как она срывает ремень со своей шеи. Я знал, что сейчас последуют её отрицание и сожаление. Она бросает его в меня, попадая в грудь, и я ловлю его одной рукой. Наблюдаю, как она надевает бретельки платья назад на плечи, прикрывая покрытую слюной грудь. Взявшись за низ платья, она поднимает его, чтобы вытереть лицо.
Бросив ремень, я направляюсь к ней. Когда я хватаюсь за её шею, она роняет край платья, отступая назад к столу, пока не натыкается на него, присев на край.
— Не смей тратить её впустую, — рычу я. — Ты научишься брать всё, что я тебе даю. Наслаждаться этим, пока не будешь чувствовать, что тебе нужно больше. Ты будешь жаждать меня, Брайони. Запомни мои слова.
Её ноздри раздуваются, в то время как я стою над ней. Я очищаю её лицо своими пальцами, медленно поднося их к её рту, чтобы она слизала с них всё до последней капли. Она неохотно подчиняется, сглатывая, когда из её горла вырывается хныканье, пока я убираю с её кожи всё, что могу.
Что-то в опасности моего присутствия, заставляющего её наслаждаться тем, что она всю жизнь училась отрицать, возбуждает её до глубины души. Это прекрасно.
Я больной. Я извращенец. Я точно в заднице. Но я не знаю другого пути. Брайони научится жить в моём мире, получая удовольствие от боли и унижения, пока не признает свои слабости. Я заключу её в её новую жизнь в качестве моего партнера в этой больной игре искупления.
