Я даже не знала, что мужчины прокалывают свои половые органы.
Это совершенно странно и абсолютно непонятно для меня. Никто даже не может его видеть, так в чем же цель?
Я вспоминаю его грубую хватку за ремень на моей шее и за мои волосы, его хриплые стоны, которые вырывались из его горла, когда он непрерывно «трахал» моё, и тот опасный взгляд в его глазах, когда он сказал мне смотреть на него, пока он был внутри моего рта. Знакомое тепло возвращается между моими бедрами, влажность всё ещё присутствует. Это ощущение, чувство того, что я связана так крепко… оно просто не кончается.
Я чувствую себя грязной. Я чувствую себя использованной. Я чувствую себя… неудовлетворенной, жаждущей большего. Как он и хотел.
Меня раздражает сам факт того, что я вообще могла получать удовольствие от такого ужасного обращения. Но правда заключается в том, что моё тело хотело этого, а мой мозг не мог понять, почему.
Вытерев размазанный макияж под глазами, я беру салфетку, чтобы вытереть губы. Сделав паузу, я смотрю на своё отражение, вспоминая его слова.
Сделай это, Брайони. Или… увидишь, что случится, если ты этого не сделаешь.
Причинит ли он боль Сэйнту, если я не выполню этот больной и извращенный план?
Откуда он вообще узнает?
Я всё равно собираюсь вытереть губы, не заботясь о его правилах, когда стук в дверь практически парализует меня от страха.
— Брайони? Ты там?
Сэйнт.
Быстро приведя себя в порядок, я прочищаю горло и открываю дверь.
Он стоит там непринужденно, опираясь одной рукой о дверную раму, и выглядит как всегда привлекательно в своем костюме.
Его маска надвинута на золотистую бритую голову, его непринужденное выражение лица перевоплощается в хмурое при виде меня.
— Что не так? — он сразу же застывает, увидев мои красные, залитые слезами глаза. — Что случилось?
Я качаю головой, делая глубокий вдох.
— Ничего, просто… думаю, мне нужно идти.
Его брови поднимаются в беспокойстве.
— Брайони, что случилось? Кто-то что-то сказал? Тебя ранили? Я в полном замешательстве.
Он хватает меня за руку, притягивая ближе к себе, а я сглатываю, глядя на богато украшенный красный ковер пола в коридоре, глаза наполняются слезами, но уже по новой причине. Из-за красного, страстного гнева.
— Давай, — мягко говорит он, обнимая меня. — Давай уведём тебя отсюда.
Я рада, что он больше ничего не спрашивает. Знаю, это кажется безумием: я плачу здесь, в ванной, но это гораздо больше, чем просто слезы на вечеринке.
