Аркадий ехал со скоростью 50 километров в час, окна и люк на крыше закрыли. В холле стояла заплаканная Ирка и крестящаяся Серафима Ивановна.
– Где собаки? – удивилась я полной тишине.
– В кладовой заперли, а то еще толкнут, – всхлипнула Ирка.
На большой кровати лежала килограммовая коробка шоколадных конфет и несколько томов новехоньких детективов.
– Совершенно не хочу спать! Великолепно себя чувствую.
– Ладно, ладно, – прощебетала Зайка, подталкивая меня к одру, – ложись давай и не спорь. Кстати, Кешка сгонял в ""Макдоналдс"", хочешь ""Ройал чизбургер""?
Чудеса, да и только.
До сих пор моя любовь к гамбургерам вызывала у домашних здоровое отвращение. Сколько выслушала упреков и замечаний. А теперь, надо же, в кровать подают. Определенно, быть больной совсем неплохо. После обожаемого чизбургера захотелось курить. Я слезла с ложа и принялась искать халат. Тут же влетел Аркадий.
– Почему встала?
И как только услышал, под дверью, что ли, лежал?
– Пойду покурю.
– Ни в коем случае, – отрезал сыночек, – только в постели.
Видишь, пепельницу на столик поставили."
"Было отчего онеметь! До сих пор вся семья боролась с пагубной привычкой. В доме курю только я, поэтому домашние проводили политику откровенного геноцида. Стоило тайком зажечь в комнате сигаретку, как они слетались словно коршуны и начинали заклевывать. В конце концов для моего общения с ""Голуазом"" отвели чуланчик площадью примерно три квадратных метра, где Ирка хранит тряпки, швабры и веники. После того как сигарета превращалась в окурок, последний следовало незамедлительно выбросить в помойное ведро.
Упаси бог спустить бычок в унитаз. Гадкие дети начинали на все голоса возмущаться, заметив кусочек плавающего в воде фильтра. А сейчас разрешают курить в кровати! Нет, определенно, в положении умирающей есть своя прелесть.
Я вдохнула ароматный дым, проглотила очередную шоколадку и принялась листать обожаемую Нейо Марш. За дверью раздалось тихое царапанье, собаки пытались пролезть в спальню.
– Входите, мальчики, Банди, Снапи…
– Это я, – раздался из коридора неуверенный голос, и Александр Михайлович робко вдвинулся в комнату.
В правой руке полковник сжимал букет роз, в левой – бутылку страстно любимого мной ликера ""Айриш крим"". Похоже, что бедняга истратил на подарки всю свою не слишком большую зарплату. В полном восторге я стала садиться в подушках.
– Ой, нет, – испугался приятель, – лежи, пожалуйста, не двигайся. Экий ужас с тобой приключился.
