Ваня продолжал спать, Натэлла выпила еще порцию валокордина и спросила:
– Так что же будет врачу, который убил Катюшу? Я пожала плечами:
– Его не нашли.
Армянка уставилась на меня карими глазами, слегка похожими на коровьи. Удивление ее казалось безграничным, пришлось рассказать правду. Уже договаривая, поняла, что совершила ошибку. Натэлла резко побледнела, даже посерела.
– Вам плохо? – испугалась я. Женщина покачала головой:
– Сейчас пройдет, сердце схватило, стенокардия запущенная. Врачи велят шунтирование делать, да денег нет.
Я, когда к Катюше в больницу ездила, узнала, сколько средств иметь нужно, чтобы в бесплатной клинике лечиться… Неужели не найдут убийцу? И кому могла помешать Катюша? Она абсолютно безвредная, как кузнечик.
– Натэлла, – торжественно сказала я, – милиция не очень станет заниматься делом Катеньки. Скорей всего просто отнесут в разряд нераскрытых. Сейчас уже точно знаю, что убили Виноградову не случайно, да еще в деле замешаны видные люди – семья академика Павловского.
И очень, просто очень хочу помочь Роме.
– А что ему помогать? – изумилась собеседница. – Парнишка удачно устроился. Уехал по контракту работать в Америку и сейчас там где-то автослесарем на заводе.
От удивления у меня раскрылся рот. Значит, даже ближайшей подруге не рассказала Катюша про зону. Натэлла ничего не знает про суд и продажу квартиры. Скорей всего зря я приехала к женщине. Но, может, хоть что-то разведаю?
Армянка заварила превосходный кофе и стала рассказывать все, что знала про Катюшу.
Познакомились они на швейной фабрике лет двадцать тому назад. Натэлла работала швеей-мотористкой, Катя – закройщицей. Потом Виноградова ушла в декрет и на фабрику не вернулась, пристроилась в небольшое ателье. Ни отца, ни мать Катя не помнила; выросла в детдоме, куда ее попросту подбросили. Даже точный день рождения неизвестен. Сотрудники приюта написали – 16 марта, дату, когда обнаружили под дверью коробку с пищащим младенцем.
В отличие от многих сирот, Катенька вспоминала годы, проведенные в казенном месте, с удовольствием. Девочке повезло. Когда в три года ее из Дома малютки перевели в интернат, она попала в чудесное место, где директорствовала Евдокия Семеновна Рудых. Мама Дуня была не только чудесным педагогом, но и отличным хозяйственником. Поэтому у воспитанников на столах стояли конфеты, печенье и фрукты, жили дети в отдельных спальнях, получали отличное образование.
