И опять, плача, сообщила всем, что деньги, последние деньги, отдал ей папа, неспособный смотреть, как дочь с семьей мучается почти на улице.
С тех пор прошло два года. Бедная Катюша от переживаний получила онкологическое заболевание, абсолютно невиноватый Рома мотал срок, а Павловские купили дачу.
– Они все такие противные, – шмыгал носом рассказчик. – Альберт Владимирович надутый, как павлин. Светлана с виду ласковая-ласковая, просто противно. Муж ее – Валерий – жуткий бабник. А еще есть брат Светланы – Дима, тот просто кошмарный тип.
Сама Виолетта Сергеевна ничего. Почему они так поступили, что я им сделал? За что?
– Кто такая Виолетта Сергеевна?
– Жена Альберта Владимировича. Он высморкался и попросил:
– Дарья Ивановна, оставьте пачку сигарет, а то здесь курево – основная валюта.
Вернулся конвойный и увел Рому. Я вышла в большую комнату, где сидели несколько человек с сумками. В окошке миловидная девушка в военной форме принимала передачи.
– До которого часа работаете?
– В пять закрою, – ласково сообщила блондинка.
– Подскажите, где лучше продукты купить?
– В нашем магазине, – оживилась приемщица. – Дверь рядом с КПП. Очень удобно. Правда, немного дороже. Но если приобретете все в городе, придется разворачивать.
– Как?
– Просто. Конфеты, шоколад, чай, кофе – все россыпью, в простых прозрачных мешочках. А из нашей лавки доставят контингенту в ненарушенной упаковке.
Я согласилась, что так удобней, и двинулась в магазин. Купила большую клетчатую китайскую сумку и стала крушить прилавок.
Десять блоков сигарет, два кило бекона, сыр, тушенка, масло…
– Можно только 20 килограмм, – сообщила продавщица, щелкая калькулятором.
Гора продуктов росла, но тут в магазинчик вошли двое в камуфляжной форме.
– Зинулечка, – радостно крикнул один, – взвесь нам этих вкусненьких конфеток к чаю.
И он ткнул пальцем в дешевую ""Киевскую"" помадку.
– Отстань, – рявкнула продавщица, – видишь, человека обслуживаю! Денежный покупатель, не вам чета.
Мужики присмирели и пристроились возле окна.
Я быстро сказала:
– Пожалуйста, отпустите им конфеты, я никуда не тороплюсь.
Зина вздохнула, выложила на прилавок клеенчатую тетрадь и недовольно осведомилась:
– Сколько вам?
– Нет, нет, – обрадованно сообщили мужики, – заплатим наличными. Взвесь сто пятьдесят грамм.
Близоруко прищуриваясь, продавщица запустила руку с облупившимися ногтями в банку и принялась сыпать на весы неопрятного вида комочки. Она долго крошила одну конфетку, добиваясь точного веса.
