У стола в приемной сидел человек. На нем был неброский костюм из пестрого твида, матерчатую кепку с твердым козырьком он пристроил на моих книгах. Одну руку он обвязал носовым платком, испещренным пятнами крови. Этому юноше можно было дать не более двадцати пяти лет. Он казался энергичным и мужественным, однако лицо его было белым как мел; казалось, он едва справляется с сильным волнением.
– Простите, доктор, что поднял вас на ноги в такую рань, – начал он, – но ночью со мной случилась весьма неприятная штука.
Я приехал в Лондон утренним поездом, стал разузнавать в Паддингтоне, где найти доктора, и этот славный малый любезно проводил меня к вам. Я вручил визитную карточку служанке, но вижу, что она кинула ее вон туда, на приставной столик.
На карточке значились имя, род занятий и адрес моего посетителя: «Мистер Виктор Хэтерли, инженер-гидравлик, Виктория-стрит, 16А (4-й этаж)».
– Сожалею, что заставил вас ждать, – сказал я, усаживаясь в рабочее кресло. – Вы, как я понимаю, ночь провели в дороге, уже от этого можно соскучиться.
– О, нынешнюю ночку скучной не назовешь, – расхохотался посетитель. Хохотал он взахлеб, откинувшись на спинку стула и сотрясаясь всем телом, на какой-то высокой, звенящей ноте. Меня как врача этот смех по-настоящему встревожил.
– Перестаньте! – крикнул я и налил ему воды из графина. – Возьмите себя в руки!
Толку ни малейшего. Посетителя охватил истерический припадок, какому поддаются сильные натуры после глубокого потрясения. Постепенно он пришел в себя, хотя в его лице не прибавилось ни краски, ни бодрости.
– Я выставил себя сущим идиотом, – с трудом выдохнул он.
– Ничуть. Глотните вот это!
Я плеснул в воду немного бренди, и бескровные щеки посетителя слегка порозовели.
– Теперь мне лучше! – проговорил он. – Будьте добры, доктор, взгляните на мой большой палец – вернее, туда, где он прежде находился.
Он размотал носовой платок и протянул мне руку. Даже я, с моими закаленными нервами, не мог не содрогнуться. Четыре пальца торчали, как им положено, а на месте большого жутко зияла кровавая вспухшая рана.
Палец был отрублен или оторван у самого основания.
– Боже милостивый! – воскликнул я. – Травма у вас нешуточная. Крови, должно быть, вы потеряли немало."
"– Видимо, да. Я тут же потерял сознание и, наверное, довольно долго валялся без чувств. А когда очнулся, рана все еще кровоточила, поэтому я туго-натуго обвязал запястье и закрепил платок веточкой.
– Отлично! Да вы прирожденный хирург.
