Это безумие, детка

Скольжение трикотажа под его сильными тонкими пальцами по ее коже заставило девушку закусить губу, чтобы не вскрикнуть. Гаспар Леоне, упырь с холодной бледной кожей и голодными глазами опустил взгляд на ее почти оголенную грудь, и от этого взгляда внизу живота у Роэл появилось странное ощущение, как будто кто-то опустил нож в брикет сливочного масла. Масла, которое некоторое время пролежало не в холодильнике и растаяло, но пока еще сохранило свою форму.

Леоне не коснулся Роэл и пальцем. Вместо того, чтобы высвободить груди из черного плена лифчика, гладить, сжимать и ласкать их, приникнув своим алым ртом к острым соскам, он вдруг потянул из ее онемевших пальцев ручку, про которую девушка совершенно забыла.

А затем, чуть ухмыльнувшись внезапно пришедшей мысли и склонив голову набок, размашистым почерком что-то написал на сливочно-белом полушарии, так эротично контрастирующем с черной тканью лифа. Не дав Роэл прочитать, он аккуратно вернул водолазку на место и, обаятельно улыбнувшись своим жутким серебряным оскалом, сказал:

– На сегодня это все, золотце.

А теперь слушай внимательно, что папочка скажет. Ты будешь приходить ко мне и выполнять все, что я тебе прикажу. Все, чего бы ни пожелала моя больная извращенная фантазия, слышишь, куколка? О том, что происходит здесь, ты не сможешь никому рассказать, написать или поведать каким-то другим способом. Пожаловаться, попросить о помощи – нет. Все, что связано со мной, отныне станет для тебя невыразимо.

Роэл слушала его и леденящий ужас медленно вползал в душу.

Она думала, что нужно лишь дотерпеть до того момента, как он ее отпустит и она окажется за пределами камеры. Но девушка и подумать не могла, что Гаспар Леоне настолько хитер и поставит ее в полную от себя зависимость, фактически превратив в свою рабыню. В игрушку для постоянных утех!

Безмозглая самонадеянная дуреха…

– Надолго не прощаюсь, – негромко проговорил Гаспар. – Я буду очень сильно по тебе скучать. Надеюсь, ты тоже.

Прямо у оранжевой черты, за которую ступить не мог, Гаспар нежно коснулся губами ее пересохших губ, как ласковый влюблённый, трогательно прощающийся со своей возлюбленной.

Раздавленная, выбитая произошедшим из колеи Роэл вытерпела и этот легкий поцелуй, полный гротескной издевки над настоящими чувствами.

– Ну, по сравнению с предыдущей встречей, все прошло на удивление неплохо, – проговорил Феб Дюпон, когда некоторое время спустя бледная Роэл опустилась в посетительское кресло в его кабинете.