А через час мне приходит от нее сообщение:
«Чтоб ты знала, это твой Горр подбил Антона нас рассорить, это он все придумал. Антон только повторил его слова».
Я ничего на это не отвечаю.
На следующий день бедный Петька – главная тема разговоров в школе. Почему-то все – и наши, и учителя, и парни из других классов – спрашивают про него у меня. А я уже устала рассказывать одно и то же. Ко всему прочему, я вижу, что всё это очень не нравится Герману. Хоть он ничего такого и не высказывает, но от него буквально волнами исходит раздражение.
И сам ходит мрачный. Но все как сговорились просто. Даже охранник останавливает меня в фойе и спрашивает про Петьку, когда мы с Германом идем домой после уроков.
– Никуда от этого Черного не скроешься, – недовольно бросает он.
***
Вечером к нам домой наведывается Олеся Владимировна. На самом деле она приходила к Чернышовым – передавала Петькиной маме матпомощь от школы, от родительского комитета и от себя лично. Ну и решила к нам заглянуть заодно.
Бабушка, конечно же, усаживает ее за стол, хоть та и упирается.
– Пока не накормлю вас ужином – не выпущу.
И Олеся Владимировна сдается. Сначала они обсуждают то, что случилось с Петькой. И я узнаю от нее, что этих подонков, оказывается, сегодня уже поймали. Нашли по камерам. Самое чудовищное – они совсем еще малолетки.
– Им всего по четырнадцать-пятнадцать! Дети совсем! Старшему из них – шестнадцать, – ужасается Олеся Владимировна. – А уже такое творят… И себе ведь тоже судьбу калечат. Потому что вот отправят их теперь в спецучереждение, а то и вообще в колонию для несовершеннолетних, и что из них станет? Там они еще больше ожесточатся… Страшно жить становится, когда такое происходит рядом… страшно детей рожать.
Потому что только и бойся потом каждый день, вдруг что случится… Дай бог, чтобы Петя поправился…
Она по-настоящему расстроена. Вид у нее измотанный, даже какой-то больной и под глазами темные круги.
– Жаль, что Петр не поехал со всеми на Ольхон… – вздыхает Олеся Владимировна, затем переключается на меня: – А как у вас дела? Как чувствуешь себя, Леночка? Скоро ЕГЭ начнутся, ты не нервничаешь?
– Нет, – честно отвечаю я.
– И правильно. Тебе надо поберечь себя. Сумма, конечно, очень большая, но и отзывчивых людей, слава богу, много… Документы нужно потихоньку готовить…
Дальше разговор не вяжется. Мы в скорбном молчании допиваем чай, как вдруг в дверь раздается нетерпеливый стук. В прихожую врывается тетя Люда, взъерошенная, возбужденная, запыхавшаяся.
