– На секунду… я только сказать хочу… Прости меня, пожалуйста. За все… Мне так перед тобой стыдно… Я много думал про то…
– Петя, давай потом, всё потом… Ну хочешь, я тебе позвоню вечером, и ты мне скажешь, что хотел сказать. Но сейчас мне надо бежать.
Он наконец выпускает мою руку и бросает взгляд за спину.
– А-а, ты с ним…
– С кем? – переспрашиваю я.
Оглядываюсь на дверь и… застываю в немом шоке. На пороге, скрестив на груди руки, стоит Герман.
58. Герман
За два дня до…
– Герман! Можно тебя на пару слов? – слышу за спиной голос англичанки.
"
"Видимо, заметила, что я иду мимо, и выскочила из своего кабинета в коридор. Черт… Я, конечно, останавливаюсь, но даже не пытаюсь состряпать приличную мину. Если бы она так не нравилась Лене, вообще бы не остановился.
Парадокс – всё, что меня трогает и умиляет в Лене, в ней вызывает раздражение. Наверное, потому что Лена еще маленькая и наивная, ей простительно быть такой правильной. Да и не лезет она ни к кому со своими убеждениями, варится в них в одиночку.
Эта же праведница вечно толкает пафосные речи и всем вокруг навязывает свои взгляды. Впрочем, в последние дни меня почти всё бесит.
Завтра у нас последний звонок, уроков ни у кого уже нет, но в школе – суета. А меня вызвонила с утра секретарша директорисы – упросила приехать, чтобы поставить подпись в каких-то списках. Пришлось выдергивать Василия в его законный выходной и тащиться сюда.
Зато, решил, потом отпущу его и пойду к Лене. А то у нас с ней в последнее время напряженно как-то стало.
Вчера вообще чуть не сорвался, когда она стала перечислять, что Чернышов любит, что не любит, а от чего чешется. Опять же – спасибо англичанке. Высказала нам вчера, какие мы бездушные твари – своего одноклассника не навещаем, и потащила всех в больницу.
С Леной мы, конечно, помирились – злиться на нее по-настоящему я не могу. Но осадок остался…
Я не хочу с ней ссориться. Я боюсь с ней однажды поссориться насовсем. И когда она расстраивается – мне еще хуже.
Смотреть спокойно на нее такую невозможно, сразу сердце кровью обливается. Но этот Черный как возвратный тиф – никак от него не отделаться. Постоянно встает между нами. Лена, конечно, тоже хороша, носится с ним как с писаной торбой, забыв про все его гадости. Это ее стремление всех пожалеть доходит порой до абсурда.
Англичанка в этом плане такая же, только еще и несносная.
– Ведущим не буду, – не дожидаясь, когда она подбежит ко мне, говорю сразу.
