Но еще ведь дорога, проживание, реабилитация…
– Лена ничего мне не говорила, – произнес я. Не англичанке, сам себе, но она ответила:
– Да, она не хотела, чтобы знали. Слово с меня взяла, что я не скажу.
– Но мне-то уж она могла сказать.
Англичанка пожала плечами.
– И что? Все упирается только в деньги?
Она кивнула.
Я сбежал с крыльца, направился к машине.
– Герман, ты куда? – окликнула меня англичанка.
– Домой? – коротко спросил Василий.
Я кивнул. Говорить не мог. Горло саднило. Веки жгло. В машине отворачивался к окну, чтобы он не видел.
Тер всю дорогу глаза. Он, конечно же, видел, но не лез ко мне, делал вид, что ничего не замечает...
67. Герман
Василий въехал во двор, но загонять машину в гараж не стал. Тактично вышел и убрел куда-то, оставив меня одного. А я еще какое-то время сидел в машине, успокаивался. Не хотел, чтобы отец видел меня таким.
Лена, Лена, почему же ты молчала? Почему не доверилась? Я бы обязательно что-нибудь придумал…
А я? Почему я не давил на нее, когда стоило бы? Когда она пропускала школу из-за обследования, когда недомогала? Почему довольствовался ее отговорками? Почему не выспросил все?
А потом еще и вспомнил, как бросил ее.
Как там, в парке, высказывал ей, кретин, с умным видом, что мы друг другу не подходим. И стало совсем невмоготу, хоть вой. Целый месяц мучился сам и ее мучил. А мог бы каждый день быть рядом.
Это самое тягостное – знать, что мог бы, но…
Маленькая моя… моя девочка, самая хорошая, любимая, единственная… ты будешь жить, обещаю!
Зазвонил сотовый.
Я порывисто достал телефон. Вдруг насчет Лены? Но это оказался отец.
– Да? – помешкав, я принял звонок.
– Ты чего там сидишь? Почему не заходишь?
Я посмотрел на дом. В отцовском кабинете горел свет, а сам отец стоял у окна, глядя во двор.
– Иду уже, – буркнул я и сбросил вызов.
Я не продумал, что ему говорить. Да и какой там «продумал»? Голова разрывалась от дикого хаоса, но четких мыслей не было, кроме одной: она не может умереть.
Меня будто выбило из реальности. Мир рушился, а я не знал, что делать.
Я просто надеялся… даже не знаю, на что я надеялся. Может, стоило как-то собраться сначала, с холодной головой найти нужные доводы, но я не мог ждать. Впрочем, вряд ли это что-либо изменило.
Отец вышел в холл мне навстречу. Был он навеселе и при параде. Похоже, недавно вернулся с какого-то мероприятия.
– Ну что, Герман, как выпускной? Я сам недавно приехал. А ты чего такой мрачный? Уж не обиделся ли ты, что меня не было? Я хотел, ты же знаешь.
