Не думай лишнего, Леночка… Я же тебя люблю, тебя…
Но Лена уже опустила глаза, зато англичанка всем своим видом вопила: «Как ты так можешь?! Подлец!».
***
– Герман, – начала Михайловская и смолкла.
Мы вышли с ней на крыльцо «Интуриста». Ее несло куда-то дальше, в укромное место, где никто не помешает. Но я попросил:
– А здесь тебе кто мешает? Говори тут.
– Герман, – снова повторила она и уставилась так, что мне, в общем-то, и без слов было все ясно. – Мы скоро навсегда разъедемся… Я как представлю, что больше никогда не увидимся… Ты навсегда уезжаешь в Канаду?
– Я, может, вообще никуда не поеду.
А что?
– Да? – удивилась она. – А…а почему?
– Что ты хотела сказать? – вернул ее к теме.
– Герман, я… ты мне очень сильно нравишься… я никому такого никогда не говорила… Я… для тебя готова на всё, – глядя в глаза и стремительно краснея, она повторила многозначительно. – На всё. Понимаешь? Что захочешь… Хочешь, я…
– Не надо, – прервал ее я.
– Что не надо? – сморгнула она.
– Ничего не надо. Мне это неинтересно.
Не дожидаясь, пока она еще что-нибудь скажет или, не дай бог, заплачет, я развернулся и пошел обратно. Только вот Лены в зале уже не было.
Я поискал ее взглядом и даже озадачился – вдруг она уже ушла. Хотя мы бы ведь тогда столкнулись с ней. Может, просто отлучилась в уборную, например. Да и англичанка сидела на месте и сверила меня осуждающим взглядом. Решил, подожду пока, но даже если она и не вернется – где найти ее, я знаю.
***
Лена не вернулась в зал ни через пять минут, ни через десять.
Я уже подумал, что еще немного и поеду к ее дому, как вдруг ко мне подбежала Шумилова с перекошенным лицом.
– Герман! Скорее! Там Лену бьют в туалете!
Я вскочил и за ней.
– Кто?
– Михайловская с Патрушевой. Герман, сюда!
– Что случилось? – увязалась за нами англичанка.
Пока Шумилова ей что-то объясняла, я ворвался в женский туалет. Оттолкнул Михайловскую, а Лена… она стояла, привалившись спиной к стене. До жути бледная. А потом начала по этой самой стене медленно сползать вниз.
Я подхватил ее на руки. Кто-то мешался под ногами: «Девочке плохо! Наверное, обморок. Тут душно».
Из зала все вывалили в холл. Англичанка охала и причитала: «У нее сердце! У нее больное сердце! Надо врача!». Кто-то подхватил: «Нужен врач! Здесь есть врач?» Но их крики тонули в шуме других голосов.
А я бежал к машине и молился каким ни на есть богам. Только бы успеть! Только бы она жила!
Василий понял с полуслова, помчал в ближайшую больницу.
