С тобой забывала…
Лена запинается, говорит с надрывом, словно едва сдерживает слезы. Или не сдерживает.
– Но теперь ты всё знаешь. Герман, скажи честно, поэтому твое отношение ко мне изменилось, да? Ты поэтому меня бросил? Потому что я больная? Я пойму. Правда пойму. Я же знаю, далеко не все хотят… не все могут… связывать себя с больными. Да я бы и сама не хотела становиться для тебя обузой… жизнь тебе портить… Если бы… мне стало хуже или я… в общем, я бы сама тебя первая отпустила.
Я молчу. Слушаю ее, а у самого горло сжимается.
– Только не говори, пожалуйста, что у нас ничего не было, – продолжает Лена совсем тихо. – Что это была какая-то игра. Герман, это же... неправда.
Даже если бы я и хотел, то не смог бы ей сейчас ответить. А она ждет. Прерывисто дышит. Затем срывается. Всхлипнув, восклицает:
– Ну же! Бросаешь меня, так найди в себе мужество быть со мной хотя бы честным. Пожалуйста!
""Может быть, когда-нибудь ты всё узнаешь, Леночка. Может быть, когда-нибудь меня поймешь…""
– Прости… – выдавливаю я с трудом.
И нажимаю отбой. Вот и всё.
***
– Почему ничего не ешь? – интересуется отец. – Может, выпьем немного на прощанье? Чисто символически на дорожку? Все-таки увидимся нескоро.
Я пропускаю его реплику мимо ушей. Да и нечего мне ему сказать. Будь моя воля – обошелся бы и без этого прощального обеда. Бред какой-то.
Отец еще какое-то время рассуждает о своих планах, о перспективах канадской компании, о том, что к Новому году наведается в Калгари. Я лишь молча терзаю бифштекс.
Он замолкает.
Затем, протяжно вздохнув, говорит:
– Ну что? Поговорил со своей Леной? Ну и как?
На миг поднимаю на него глаза. В груди моментально закипает, а рот наполняется горечью. Но отвечаю на удивление спокойно:
– Всё, как ты хотел. Я изображал из себя могильную плиту, когда рвал с ней. Окончательно и бесповоротно. Ей было очень больно и плохо. И мне тоже. Жаль, ты не видел. Тебе бы понравилось.
– Прекрати!
– Ты сам спросил, – пожимаю плечами. – Не нравится – не спрашивай.
Отец начинает нервничать.
Отшвыривает вилку.
– Ты мне еще спасибо скажешь, – направляет на меня указательный палец.
– Обязательно скажу, – киваю я. – Когда Лене сделают операцию.
– Да через год ты и не вспомнишь об этой Лене. Найдешь себе другую, нормальную… в смысле, здоровую... из своего круга… У Нойра, кстати, племянница – красотка просто… на пару лет тебя старше, но это даже лучше. Герман, ну прекрати ты в самом деле! Ты не понимаешь? Я о тебе забочусь!
– Я понял. Я понятливый.
