Но я же о тебе заботился. Смотри, чего ты достиг, каким ты стал. У тебя всё есть. Всё! Я в твоем возрасте о таком только мечтал. Чем ты недоволен?
– Я всем доволен. И я ни на кого не злюсь.
Так оно и есть. К отцу у меня нет никакой злости. Я ему даже благодарен. Он ведь действительно сдержал обещание. При всех своих закидонах отец никогда не бросает слов на ветер. Вскоре после моего отъезда Лену отправили в кардиоцентр в Бергамо.
Второго августа ее прооперировали. Один из самых тягостных дней. Накануне и до самого вечера я места себе не находил, ждал и боялся до тошноты.
Пока длилась ее операция, у меня самого чуть сердце не остановилось сто раз. К тому времени я уже вычитал в интернете всё, что только есть, про Ленину болезнь. В том числе и то, что смертность во время такой операции доходит до двадцати процентов. Это ужасающе много.
Сейчас уже это кажется глупым, а тогда я, закрыв глаза, мысленно… даже не молился, а молил ее: «Живи, пожалуйста, Леночка, только живи!», будто она могла меня услышать.
От напряжения мышцы закаменели, а внутри, наоборот, лихорадило.
Отец, слава богу, не стал меня мучить – позвонил вечером, рассказал, как все прошло.
До сих пор помню этот момент. Его короткое: «Все в порядке, прооперировали успешно, будет жить». Он еще что-то говорил, совсем другое, о своем, но я не слушал. Выронив телефон, повалился на спину, распластавшись на кровати и тупо смотрел в потолок, чувствуя, как меня наконец отпускает. Спасли Лену, а мне казалось тогда, что меня спасли вместе с ней…
Отец оплатил не только операцию и все сопутствующие расходы, но и реабилитацию в кардиоцентре Екатеринбурга.
Целый год она там жила, лечилась, даже поступила в вуз. Я следил. В смысле, заглядывал иногда на ее страницу, которая долгое время не обновлялась, а потом «ожила». Стали появляться какие-то посты и даже фотографии. Правда, в основном, города. А мне хотелось увидеть ее, увидеть, какой она стала…
Порой так тянуло ей написать – мы всё еще были во френд листе друг у друга. Но в конце концов отказался от этой затеи, решив, что не стоит травить ей душу.
Зачем? Если больше не увидимся. А у нее вон как раз жизнь стала налаживаться…
Да и отцу пообещал.
Лена ничего не знает. Отец тогда устроил всё так, будто средства на операцию выделил его друг, Явницкий, то ли сам, то ли из бюджета, то ли еще как, я не вдавался. Знаю только, что про этот «благородный жест» растрезвонили по всем каналам, типа, губернатор-молодец помог умирающей девочке-сироте.
