Соню я так и не обнаружила, хоть и обошла все этажи. Где уж она пряталась – не знаю, но на последний урок Соня все-таки пришла. Лицо опухшее, глаза красные. Она явно плакала. Но на все мои вопросы Соня только отмалчивалась. И до самого звонка она так и просидела закаменевшая.
Потом мы вместе спустились в гардероб. То есть, она шла впереди, по-прежнему со мной не разговаривая. А я – следом, гадая, как ее растормошить, как привести в чувство. И как хотя бы узнать, что с ней случилось.
А затем в гардероб ввалился Ямпольский.
Я как раз куртку надевала. Он ее у меня из рук выхватил, а когда я обернулась в недоумении – вдруг мне её падал, ещё и этак галантно. Я, конечно, опешила от его выходки. Понимаю же, что это всё какой-то дурацкий прикол. Ну, какой из него джентльмен?
Надела пуховик, отошла к Соньке. А на нее смотреть уже больно. Ее будто корежит всю внутри. В глазах – черное, необъятное горе. А Ямпольский опять ко мне подлез, встал рядом, приобнял за плечи. Я руку скинула, но он ничуть не смутился. Говорит как ни в чем не бывало.
Даже нет, говорит так, будто мы с ним близкие друзья:
– Лен, ты чё, щас домой?
– Ну, конечно.
– А мы с пацанами в спортзал. В пятницу же турнир. Вот тренироваться будем. Не хочешь посмотреть?
– Не хочу, – в полном недоумении сказала я.
– Слушай, может, погуляем вечером? Или в кино сходим?
Я даже ответить ему не успела, как Соня сорвалась с места и пулей вылетела из гардероба. Даже шарф свой забыла и перчатки. Я их подобрала и побежала за ней. Догнала уже на улице, у ворот.
Сунула ей в руки вещи. Говорю: «Сонь, ты из-за Ямпольского плакала? Он тебе что-то сделал или сказал?».
Соня прищурилась и вдруг выпалила зло:
– Хватит! Хватит уже твоей фальшивой заботы. Теперь понятно, почему ты отговаривала меня общаться с Антоном. Я думала, мы – подруги!
– Конечно же, мы подруги! – ошарашенно заверила ее я.
– Ну да, – горько хмыкнула она, а у самой губы задрожали, а на глаза навернулись слезы. – С такими подругами и врагов не надо!
– Соня, да о чем ты? Ямпольский тебе что-то наплел? Не верь ему.
И в гардеробе он просто прикалывался. Ну чего ты?
Но она меня не слышала.
– Уйди от меня! Видеть тебя не могу! – почти кричала она сквозь плач.
И чем больше я пыталась до нее достучаться, тем сильнее она впадала в какое-то неистовство.
– Меня от тебя тошнит! Не лезь ко мне! Отстань!
А под конец она выкрикивала мне в лицо такие страшные слова… как будто била ими, наотмашь, насмерть.
А потом из школы вышли наши девчонки.
