Потом жуют усиленно орбит, но все равно подпахивает. Ну а тут стоят, не стесняются.
– Чего замерзли? – говорят нам.
Мы заходим внутрь.
В кафе тусклый свет и громкая музыка. И очень оживленно. Мы с Петькой застываем в нерешительности посреди полутемного зала, не зная, куда идти. А я так вообще в подобном месте впервые и просто теряюсь. Но словно ниоткуда возникает улыбчивая девушка и провожает нас в самый дальний угол.
– У вас отдельная комната. Сюда, пожалуйста.
Мы с Петькой благодарим ее и входим. В комнате гораздо тише – музыка лишь едва доносится из общего зала.
И довольно ярко горят настенные светильники. Наши сидят вокруг двух столов, сдвинутых торцами. Кто-то поедает пиццу, кто-то крылышки и картошку фри.
– О, капитан! – приветствует его Шатохин, жуя гамбургер. – Давай сюда.
Мы с Петькой подсаживаемся к нему на маленький удобный диванчик, как раз на троих человек. Петька – с дальнего краю, а я – между ними.
– Четко сегодня отыграли, да? – спрашивает Сенкевич.
– А как наш Петюня красиво трехочковый сделал в финале! Вообще красава! Капитан!
Наши дружно начинают вспоминать какие-то моменты сегодняшней игры, смеются, перекрикивают друг друга.
– Жаль, Дэн не видел, – вздыхает Михайловская.
И наши тут же замолкают. Повисает нехорошее молчание. Я вдруг чувствую, что Петька дрожит. По-настоящему дрожит.
– А кто-нибудь с ним созванивался? – облизнув губы, спрашивает он каким-то запыхавшимся голосом.
Наши молчат, но как-то странно переглядываются.
– А вы чего так сидите? – наконец нарушает тягостную тишину Шатохин.
– Ничего не заказали?
– Да я это… не сообразил как-то. Пойду закажу тогда, – Петька как будто с облегчением подскакивает и выходит из-за стола. Потом поворачивается ко мне. – Лен, тебе чего взять?
– Ничего. Я скоро домой.
– Ну давай хоть колу возьму и бургер, да?
Я пожимаю плечами. Мне почему-то нехорошо. Только Петька уходит, как в комнату вваливаются Ямпольский и Гаврилов.
Гаврилов тут же занимает Петькино место рядом со мной.
– Здесь Петя сидит, – говорю я.
– Петя? – притворно удивляется он.
– Какой Петя? Не вижу тут никакого Пети.
Все начинают смеяться.
– Это место Чернышова, – говорю я тверже и с раздражением.
– А теперь здесь сижу я, – кривляется он.
– А здесь я, – вклинивается Ямпольский. – Шатоха, пусти, а?"
"Шатохин тут же встает, я тоже вслед за ним. Но Ямпольский преграждает дорогу:
– Куда? Куда? Леноооок, – тянет он глумливо. – Куда ты собралась, радость моя? Все только началось…
– Отойди! – повышаю я голос.
