Но Ямпольский толкает меня собой назад, и я, теряя равновесие, падаю обратно на диван.
– Вау, щас развлечемся. Да, Ленок? – рядом плюхается Ямпольский. Я оказываюсь зажатой между ним и Гавриловым.
– Да отпусти ты ее, – подает голос Ларина. – Пусть валит. Потом настучит же директрисе.
– О чем? О чем настучит? – наигранно изумляется он. – Я же к ней только с любооовью…
И он вдруг обнимает меня за плечи. Я пытаюсь скинуть руку. И тут с другой стороны ко мне лезет Гаврилов:
– И я тоже с любовью.
– Вы совсем уже! Уберите руки! – мечусь я в полупанике.
– Блин, пацаны! Да вы чего? Реально. Это уже нифига не смешно, – снова одергивает их Ларина. – Отпустите ее. Пусть валит.
– Ой, давай ты лучше свалишь? – тянет Михайловская.
– И свалю. Я в этом дурдоме участвовать не собираюсь, – Ларина резко поднимается и выходит. Следом за ней – Сорокина. А я уповаю лишь на то, что они позовут Петьку. Скорее бы он вернулся!
– Ну что, Ленок, расслабься… – И Ямпольский кладет ладонь мне на колено.
Я скидываю его руку, но он тут же возвращает ее обратно, словно потешаясь надо мной.
А Петьки все нет и нет! Мне уже кажется, что сто раз можно было купить, что он там хотел, и вернуться. Где ж он? Где? Петечка, миленький, давай скорее, прошу про себя, потому что уже чувствую, как у меня заходится сердце.
Я дергаюсь между Гавриловым и Ямпольским, пытаясь встать, но тщетно. Затем Гаврилов достает свой дурацкий рыжий парик – он в нем сидел во время соревнования – и надевает на меня. Все тут же начинают громко хохотать.
Я хочу его снять, но Ямпольский и Гаврилов крепко держат меня за обе руки. А оттого, что я кручу головой, стараясь его скинуть, он только съезжает мне на глаза, отчего все еще больше заливаются хохотом.
– Снимите его с меня! – требую я в истерике.
– Снимем, снимем, – тянет Ямпольский издевательски. – Только не парик, а все остальное.
И я чувствую, как он дергает второй рукой за пуговицу на кофточке.
– Я закричу!
И тут слышу, как открывается дверь и кто-то входит.
– Петя! – со слезами кричу я.
– Петя!
Но никто не отзывается.
– Черный, что молчишь? – говорит Шатохин.
– Пацаны, вы чего? Вы зачем так-то? – это и правда Петькин голос, но такой неуверенный, тихий, просящий.
– Черный тут тебе гамбургер принес, – сообщает Ямпольский. – Давай его сюда, Черный. Кормить будем нашу красотку.
Он сдвигает парик назад. Я с ужасом обвожу комнату взглядом. Нахожу Петьку. Он сидит в стороне – напротив и по диагонали.
– Петя! Скажи им! Петя! – выкрикиваю.
