Это любовь

Вот уж к чему он был совсем не готов – так это к тому, чтобы соприкоснуться с интимной частью жизни своего бывшего отчима.

– Савва, на верхней полочке аптечка, подай, пожалуйста, – попросила Альбина и снова вернулась к мужу: – Только посмотри, как ты расшибся!

– Ничего, жить буду.

– Как спина? Может, позвоним твоему…

– Нормально.

Любая другая баба на месте Альбины встала бы в позу. А эта только внимательно посмотрела на мужа и, соглашаясь, кивнула.

– Как скажешь. Тогда просто обработаю рану. Савва, ты можешь поужинать без нас…

– Я подожду.

Прерывая разговор взрослых, в ванную заглянул Егор.

– Ого! Ни фига себе, бать. Ты че это, расшиб лоб?

– Ага, бандитская пуля.

Альбина вздрогнула.

– Прости, малыш. Дурацкая шутка.

– Что есть – то есть.

– И что вы будете делать? – деловито осмотрелся мальчик. – Штопать?

– Не мешало бы. Но твой папа не хочет обращаться к врачу. Поэтому я просто заклею рану медицинским клеем. А где Акула? В смысле Акулина… – спешно поправила себя Аля.

– Ну да, ну да.

Я все слышал, мам, – Егор зашелся в приступе демонического смеха. Мудрый фыркнул.

– Сын! – одернула мальчика Альбина. – Ты забыл поздороваться с Саввой.

– Точно. Здоров.

Мальчик беззаботно ударил с Саввой по рукам.

– Привет. Как жизнь?

– Да норм. С уроков вот сорвали. Чего у нас хоть случилось?

– Нормально все, – по-доброму рявкнул Аркаша. – Есть сейчас будем. Сгоняй, позови сестру.

Не переча отцу, Егор нехотя ускакал, а Савва вздохнул:

– Послушай, Аркадий Львович, я тебе благодарен.

И за помощь, и за ужин, но у меня реально на это все сейчас нет никаких сил. Если ты не против, я бы сразу перешел к делу и…

– Против. Ты себя видел вообще? Краше в гроб кладут. Дела никуда не денутся, это раз. Нам пока ничего не известно – это два. А версии… Думаю, и у тебя, и у меня они более-менее обозначились. Сверим после ужина. Потом банька, и спать.

– Ну, какая банька? – возмутился Савва.

– Настоящая. Тебе надо немного перевести дух. Не каждый день мать теряешь.

Возражать Мудрому не хотелось.

Может, и правда потому, что у него никаких сил не осталось. А за столом, надо же, действительно пришел аппетит. Не сразу, но постепенно Савва проникся витающими ароматами приготовленного в специях мяса и вниманием, оказанным хозяйкой, которое его чисто по-человечески грело. Даже держа в уме, что это все вполне могло оказаться игрой, за которой стояли свои интересы, он позволил себе с головой утонуть в ненавязчивой заботе этой потрясающей женщины.