Это любовь

Мудрый резко обернулся, проклиная себя за баранье упрямство, которое не позволило ему установить в доме лифт. Все думал, на хрена? Если скоро поправится… А вот хоть бы для того, чтобы сосунок не увидел его очередной слабости.

– Если бы я сдавался каждый раз под натиском этого убеждения, мы бы сейчас не беседовали, – оскалился Аркаша. Тут, как на грех, у него подвернулась нога. Благо Савва сориентировался и успел Мудрого подхватить. Не то бы растянулся он на ступеньках, рискуя уже не встать.

– Все-все! Стою я, стою…

– Лучше в коляску сядь! – рявкнул Савва.

Мудрый, сощурившись, прошелся по физиономии молодого Гроса напряженным взглядом. Ну-у-у… Задатки в нем были правильные. Откуда – непонятно, но факт налицо. Аркаша это разглядел, еще когда малой ходил пешком под стол.

– Ты, никак, приложился к моему коньяку? – вернул любезность, тяжело опускаясь в коляску. Спина чудовищно ныла. Мышцы простреливали короткие очереди болезненных спазмов.

– Не спится, – буркнул Савва.

– Но и убить меня не хочется.

Остыл? – усмехнулся Аркаша, направляя коляску к гостиной, где, похоже, и расположился Савва.

– Пришел к выводу, что в твоих аргументах есть смысл.

– И что тебя убедило?

– Тебе не нужен конкурент с пакетом акций, равным твоему собственному.

– Я был готов к тому, что это рано или поздно случится, – философски пожал плечами Аркаша, оглядывая накрытую поляну. Криво порезанные дольки лайма, кристаллы соли на идеально чистой поверхности стола. – Я тут подумал, что последним близким, которого хоронил, был твой отец, – добавил, извлекая из бара коньяк.

К текиле Мудрый относился с прохладцей. – И тогда тоже, знаешь ли, непонятно было, что будет.

– Ну, ты разрулил, да? Женившись на матери.

Мудрый пожал плечами:

– Царствие небесное им обоим. Пусть земля будет пухом.

Пока Савва гипнотизировал свою рюмку, Аркаша отпил коньяка. Посмаковал послевкусие и сунул в рот дольку лайма.

– Ты сейчас их обоих, считай, проклял… – задумчиво протянул молодой Грос.

– Че? – закашлялся Мудрый.

– Знаешь, как звучит это твое «пухом» в оригинале?

– Я Стэнфордов не кончал.

– Есть такой древнеримский поэт Марциал. А у него стихи – «Пусть земля тебе будет пухом. И мягко покрывает песок, чтобы собаки могли вырыть твои кости». Почти надгробное проклятие – не находишь?

– Ты сейчас тупо умничаешь или опять что-то мне предъявляешь? – сощурился Аркаша, наполняя заново свой стакан. В последний раз он пил еще до комы. Шло просто замечательно.